Похоже, возникшие ассоциации отразились у меня на лице и не остались незамеченными моим спутником. Пусть благодарит судьбу, что у него хватило благоразумия лишь многозначительно перевести взгляд с изображения на меня и обратно, но так и не сказать ни слова.
Открыв передо мной дверь и пропустив вперед в наполненный странными предчувствиями сумрак, он тут же вновь оказался рядом, очень аккуратно подхватил меня под локоток и нежно прошептал в самое ухо:
– Осторожно, ступенька.
Я же… спокойно приняла его заботу. Не говорить же, что глаза тут же перестроились на ночное зрение, давая мне возможность оценить старания дизайнера, стилизовавшего ведущую вниз витую лестницу под древность весьма правдоподобно.
Но и тогда осторожность не завопила в полный голос, лишь шепотком намекнув на то, что это заведение, похоже, лишь для определенного круга клиентов. Иначе… ближайшие больницы оказались бы заполнены теми, кто пожелал стать его посетителями – уж больно крутой была ведущая вниз лестница.
Не смутило меня и то, что Алексей казался здесь не просто завсегдатаем. А особенным завсегдатаем.
Мы только успели присесть за стоящий чуть в стороне от остальных столик, как к нам подбежал удивительно добродушный толстячок, нисколько не напоминающий официанта. Он излучал такое искрометное дружелюбие, что на его фоне мерк белоснежный до хруста передник и такой же степени чистоты высокий колпак, который делал его фигуру еще более несуразной.
Он тут же начал взахлеб рассказывать о том, как рад видеть Алексея в своем заведении. Причем не одного, а с очаровательной барышней. Стоило признать, он был искренен. Следом он перескочил на то, что после нудных дождей в город наконец-то пришло лето. Не забыв упомянуть и о том, чем закончилась очередная серия в любимой мыльной опере его жены.
Когда он успел выяснить большинство моих кулинарных предпочтений, я заметить не успела. Осознала это лишь тогда, когда он неспешно удалился, смешно переваливаясь на своих коротких ножках.
О пожеланиях моего спутника не было задано ни одного вопроса, но, когда крошечная чашечка опустилась перед ним, по трепетанию его ноздрей я могла сделать однозначный вывод: его вкусы здесь были хорошо известны.
Время пролетело незаметно. Кофе сменил плотный обед с белым вином, а мы продолжали болтать ни о чем. Он рассказывал смешные истории, которые происходили то с одним, то с другим из его друзей. Причем с такими подробностями, что мысль о его непосредственном участии в них возникала в моей голове не один раз. Перемежал свой рассказ сюжетами виденных когда-то фильмов, которые произвели на него впечатление и большинство из которых я неоднократно пересматривала. Потом в ход пошли книги, и вновь в его описаниях я узнавала полюбившихся мне героев. Я смеялась, вставляя в его рассказ свои реплики, попутно удивляясь, что за все время никого из нас ни разу не потревожил звонок телефона. Мои уточнения оказывались вполне удачными, так что наш разговор ни на секунду не прерывался, создавая иллюзию давнего знакомства.
Аромат, исходивший от его кожи, который становился явственнее каждый раз, как он склонялся ко мне, чтобы несколькими словами дать емкую, но при этом вполне доброжелательную характеристику очередному посетителю, появлявшемуся на пороге заведения, уже казался не столь чарующим, но неожиданно начал восприниматься родным.
Возможно, именно поэтому, когда, не меняя тона и с той же обаятельной улыбкой на губах, он предложил продолжить вечер у него дома с бутылкой шампанского за просмотром любого фильма по моему усмотрению, я сначала сказала «да» и лишь потом подумала, не стоило ли мне отказаться.
Впрочем, ни за собственную жизнь, ни за честь я не волновалась. Даже столь сильному мужчине, впечатление которого он производил, вряд ли удалось бы справиться с разъяренной кошкой, если вдруг его поведение вышло бы за рамки того, что я считала приемлемым.
Так мы оказались у него дома. А потом…
Именно в той щекотливой ситуации, в которой я сейчас и пребывала.
Я сделала еще одну попытку сделать расстояние между нами более значительным и вновь не преуспела в этом: его собственнические инстинкты были явно на высоте.
Вот за это я мужчин и не люблю. Стоит им только позволить себя погладить вдоль шерстки, как они начинают считать, что все это богатство свалилось им прямо в руки не просто так и они теперь имеют полное право им распоряжаться.
Но как бы я ни смотрела на свои взаимоотношения с противоположным полом, в данном случае нужно было срочно что-то предпринимать. Уж больно не хотелось мне терять этот весьма перспективный, на мой взгляд, экземпляр.
Что ж… не получилось нахрапом, придется действовать хитростью.
– Пусти, мне надо… – Будем надеяться, что с пониманием ситуации дело у него обстоит нормально. И ему не надо будет подробно объяснять, куда и зачем мне понадобилось.
С этим у него оказалось так же хорошо, как и со всем остальным. Короткий смешок в шею, его губы нежно прижали мочку уха, заставив меня в очередной раз замереть (в моем нынешнем состоянии оно весьма значительно отличалось от человеческого, став острее и обзаведясь небольшой кисточкой), и его ладони, по-хозяйски пройдясь по моему телу, выпустили меня из плена.
Теперь, самое главное, нужно было действовать планомерно.
Память тут же услужливо подсказала, в каком именно месте комнаты я в последний раз наблюдала любезно предложенный им халат. Будем считать, что мне слегка повезло: сбросила я его как раз у кровати. И мне оставалось быть осторожной и естественной, чтобы, вынырнув из-под одеяла, тут же прикрыться предметом хозяйского гардероба, затем добраться до ванны, где за несколько минут привести себя в нормальное состояние.
Первая часть плана прошла безукоризненно. Я повернулась лицом к мужчине и потихонечку начала сползать с кровати, нащупывая край ногой. Тем же маневром я оказалась на полу, сделав вид, что после прошедшей ночи стоять на четвереньках – самое устойчивое для меня положение.
Халат лежал именно там, где и предполагалось, и я уже готовилась праздновать победу. Как выяснилось… слишком рано. Удача отвернулась от меня именно в тот момент, когда все, казалось бы, уже позади.
Моя спина была надежно укрыта мягкой тканью, когда он резким движением руки сорвал одежду с моих плеч.
Я нервно обернулась, в смутной надежде, что это было неосознанным действием пытающегося вернуть свою добычу самца, но, наткнувшись на внимательный взгляд, в котором не было даже намека на сон, вынуждена была признать – я действительно вляпалась.
Жаль… очень жаль.
Я опустила ресницы, накапливая силы и готовясь к своему коронному удару взглядом. Пусть он и оказался посильнее, чем его предшественники, но оставлять за собой след из свидетелей, которые, не сомневаясь в здравости своего ума и твердости памяти, могли бы утверждать, что провели ночь с женщиной-кошкой, я была не намерена.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
