Когда «скорая» приехала в госпиталь, то на носилках, которые достали из машины, лежал уже мертвый пилот.
Николай все это знал из рассказов старшего поколения. Знал он, что в тот день вернулось еще несколько самолетов. Два разбились при посадке. Люди потом поняли почему: оттого, что пилотам довелось увидеть своими глазами, оттого, что они осознали страшную истину, они буквально сходили с ума. Те, кто все же благополучно приземлился, говорили одно и то же. Началась тотальная ядерная война.
Слава и Николай прошли мимо огороженных досками, кирпичом или железными листами кабинок, служащих квартирами надеждинцам. Молодые люди старались не шуметь.
Была глубокая ночь, и жители подвала отдыхали. У входа в подвал их ждали три вооруженных автоматами человека. Вахтер — пожилой Игорь Леонидович. Бывший летчик. Один из тех немногих, кто видел своими глазами ядерный взрыв. Благо светофильтры шлема и внушительное расстояние уберегли его зрение, которое тем не менее с годами резко упало. Он охранял вход в это жилище. В каждом подвале Надеждинска были вахтеры. Двое других — Эмиль Казанов и капитан Гусляков. Обоим было уже за сорок, оба из бывших десантников. С ними Николаю и Вячеславу предстояло выходить сегодня в дозор.
— Вы чего так долго, салаги? — хмуро произнес капитан, натягивая на лысую голову обшитый волчьим мехом капюшон своего бушлата. — Коля, ты, что ли, опять никак не проснешься?
— Проснулся уже, — проворчал Васнецов.
— Готовы? — В тоне капитана продолжало сквозить недовольство.
— Всегда готовы, — кивнул Сквернослов. Никто уже и не помнил, было ли это фамилией светловолосого и высокого Славы или его прозвищем. Но его манера выражать свои эмоции нецензурной бранью объясняла все.
Они двинулись по прорытой в земле траншее, застланной сверху досками и чем попадется. Большинство домов Надеждинска соединялись между собой такими ходами, чтобы людям без особой нужды не приходилось перемещаться по улицам. В мире царили вечная зима и жгучий холод. Иногда выпадали химические или радиоактивные осадки. Ураганы были в порядке вещей. В такой обстановке выходить на улицу было очень опасно. Но людям приходилось делать и это. Нужно было охотиться. Добывать древесину для отопления. Искать разные полезные вещи. Ходить к реке за рыбой. Ремонтировать ветряной генератор, дававший электричество. Иногда воевать…
Земляная траншея кончилась. Вернее, она сворачивала к центру города. Дальнейший путь к блокпосту шел сквозь прорытый в покрывавшем землю трехметровом слое снега тоннеле. Капитан приказал остановиться и, поднявшись из траншеи, заглянул в снежный тоннель. Посветив в него фонариком, он махнул подчиненным рукой и пошел вперед. Остальные двинулись следом. В снежных тоннелях необходимо было соблюдать меры предосторожности. И дело тут не только в возможных обвалах. От них бывали пострадавшие, но никто еще не погиб. Была и другая опасность. Несколько лет назад к дозору с улицы Артиллерийской шла смена. Тоже четыре человека. Они двигались по такому же прорытому в снеге коридору, когда увидели, что в нем появилось ответвление. Их командир взял с собой одного бойца и двинулся в этот новый, идеально ровный тоннель, приказав остальным идти на пост и ждать их там. Тех, кто пошел на разведку, больше никто не видел. И само ответвление исчезло, будто и не было его никогда. Поиски людей и неизвестного коридора не дали никаких результатов. Никто так и не узнал, что стало с двумя дозорными и кем был вырыт этот странно исчезнувший ход. Больше такого не повторялось, но память о том случае пугала людей…
— Пароль! — послышался окрик из глубин снежного тоннеля.
— Курение вредит вашему здоровью! — ответил командир. — Отзыв?
— Прилежный ученик! Опаздываете, ребята!
Капитан Василий Гусляков со своими дозорными вошел в собранный из бетонных плит и отделанный изнутри звериными шкурами блокпост. Там в тусклом свете горящей лучины их ждали четыре человека из предыдущей смены.
— Молодежь опять проспала, — махнул рукой начальник новой смены.
— Да ладно, не кусайте мне промежности, всего на пару минут задержались! — воскликнул Слава.
Все засмеялись. Только Эмиль поморщился и легонько толкнул Сквернослова ладонью по затылку.
— Ну, как обстановка? — спросил Гусляков у сменяющихся дозорных.
— Все спокойно. За шесть часов ничего не произошло. На том берегу видели стаю волков. Шесть особей. Не похоже было, что они охотились. Скорее всего, опять мигрируют из леса ближе к нам.
Капитан нахмурился.
— Что же в лесу происходит, если все звери в город бегут? Не нравится мне все это.
— Через пару дней искатели должны вернуться из рейда, — пожал плечами командир предыдущей смены, — спросим у них, что там происходит.
— Если вернутся, — покачал головой самый молодой из меняющихся дозорных. Это был его первый дозор, поскольку ему только исполнилось шестнадцать лет.
— Сплюнь, ушлепок! — рявкнул на него Сквернослов. — Еще беду накликаешь своим говнистым языком.
— Тихо! — повысил голос капитан. — Угомонись, Слава. А ты, салага, мотай на ус, нельзя так говорить об искателях, когда они в рейде. Ясно? Вообще не говори так никогда.
— Ясно, — сконфуженно кивнул подросток.
Дозорные сдали Гуслякову, как и было положено, большой военный бинокль, ящик с гранатами и рацию. Бинокль был цел, гранаты на месте, рация исправна. Смена произошла.
— Тоннель чист, — сказал на прощание капитан уходящим дозорным.
— Спокойной вам смены, — ответили они и ушли.
Николай уселся на большой деревянный ящик и посмотрел сквозь узкую щель бойницы на внешний мир. Город накрывали сумерки. Но самого Надеждинска из этого блокпоста видно не было. Это был самый южный блокпост. По крайней мере, до того как все случилось, эта сторона была югом. А сейчас такие понятия, как стороны света, растворились в непонимании того, что случилось с магнитным полем планеты, если все имеющиеся у людей компасы показывали совершенно разные направления. Два компаса никогда не покажут в одну и ту же сторону — это люди знали. Но направление они называли по старинке южным, потому что были еще люди, которые помнили, где когда-то был юг, где север, где восток, а где запад.
Прямо за бетонной стеной начинался пологий берег замерзшей реки Оки. На другом берегу начинался лес. Небо было затянуто темно-серыми тучами. Так было всегда. Прошло совсем немного времени после ядерного погрома, и, наверное, весь земной шар был затянут в свинцовую мантию вечной низкой облачности. Люди уже забыли, как светит солнце, как выглядят звезды и луна. Были только эти мрачные тучи над мрачным постапокалиптическим миром. С неба посыпались крупные снежинки. Сначала редкие, потом их стало больше. В отсутствие ветра они падали медленно, и эта картина умиротворяла. Снег был совершенно белый. Без оттенков. Это значило, что в нем не было токсинов и радиации. Хотя проверить, конечно, надо. Благодаря обилию снега нехваткой пресной воды люди не страдали.
