Дежурный замолчал.
– Продолжайте, – сказал Гард.
– Я был так взволнован, что, добравшись до конца коридора, не нашел двери. Двадцать седьмой номер… Наверное, я пропустил его… Тогда я пошел назад и увидел дверь. Она была не заперта. Я прошел в кабинет. Горел свет, а на полу лежал… он! Больше никого не было. Я поднял тревогу.
– Вы слышали выстрелы? – быстро спросил Гард.
– Нет.
– Вы уверены, что в коридоре встретили именно профессора Миллера?
– Да. Тот же серый костюм в клетку… черные волосы… Глаза… глаза. Нет, я не заметил… нет-нет, я не знаю… Я больше ничего не знаю… я все сказал…
– Что ты думаешь? – осведомился Честер, когда репортеры остались с Гардом без свидетелей.
– Это не простое убийство, – медленно произнес инспектор. – Похоже, что профессора Миллера устранили.
Фред привстал. В глазах его вспыхнули азартные огоньки.
– Но это же… Я давно жду такого случая. Повод для большого разговора.
Гард сразу охладил его пыл:
– То, что я сказал, не для печати. Боюсь, что и на этот раз тебе придется ограничиться чисто уголовными деталями.
– Но разве тебе самому не безразлично… – начал было Фред, но инспектор сухо оборвал его:
– Мои интересы тут ни при чем. Я должен отыскать убийцу. А все остальное меня не касается. Да и тебе советую поменьше философствовать.
…По пути в редакцию Честер обдумал, как лучше преподнести материал. Жаль, конечно, что нельзя писать, чем занимался Миллер. И все же это будет сенсация, настоящая сенсация! Он представил себе гигантские заголовки, фото на всю полосу – труп профессора и лицо крупным планом – отдельно. Спасибо Гарду.
Домой Фред вернулся уже под утро. Несмотря на бессонную ночь, он испытывал чувство приятного удовлетворения от удачно сделанной работы. Материал был продиктован, отредактирован, набран. Честер сам проследил, как его разместили на первой полосе. Правда, фотографий он не дождался. Но на Мелани можно было положиться – он не подведет.
Фред снисходительно поцеловал спящую Линду, залпом осушил стакан холодного молока и, быстро раздевшись, нырнул под одеяло.
Когда он проснулся, было уже десять. Сквозь опущенные шторы пробивались солнечные лучи, и, казалось, ничто не напоминало о мрачных событиях минувшей ночи. Очутившись на улице, Фред с наслаждением вдохнул осенний воздух и, предвкушая удовольствие, подумал о том, как развернет сейчас утреннюю газету. Хотя Честер был опытным журналистом, он все равно испытывал приступы радости, видя свои материалы напечатанными на полосе. Его никогда не переставало удивлять, что слова и мысли, рожденные им, как бы освобождались от власти автора и вдруг начинали жить самостоятельной жизнью на газетных страницах, словно дети, ставшие взрослыми и ушедшие из родительского дома в необъятный мир. А иногда случалось, что, вырвавшись на волю, слова бунтовали в этой новой жизни и вели себя не совсем так, как хотелось автору. И уже ничего нельзя было сделать…
Подозвав мальчишку-газетчика. Честер вложил в его ладонь десятилеммовую монету и развернул еще пахнувший свежей краской номер. На первой полосе его материала не было. Вторая, третья, четвертая, пятая… Он торопливо пробегал глазами заголовки: «Глубоководная экспедиция», «Авиационная катастрофа», «Встреча министров», «Бракосочетание мисс Каролины Бэкли»…
Репортаж исчез.
2. ВСТРЕЧА
Что за чертовщина! Он сам видел, как его материал верстали на первую полосу… Мистика?..
Это было так неправдоподобно, что, не веря собственным глазам, он в третий раз медленно перелистал все двадцать четыре страницы газеты.
В редакции тоже никто ничего не знал. Распоряжение снять материал пришло в последнюю минуту. Приказал сам Хейсс. Пришлось заново набирать первую полосу, номер опоздал на полтора часа. В ответ на расспросы Честера сотрудники пожимали плечами.
– Я так рассчитывал!.. – признался Фред начальнику своего отдела Мартенсу. – Что же это, в конце концов?
Всегда грустный, страдающий одышкой Мартене сочувственно кивал:
– Кто может это знать. Честер? По-моему, ваш материал был как раз то, что надо. Я тут ни при чем, сами понимаете. Шеф!
– Хорошо, придется спросить у шефа! – не выдержал Фред.
Мартене положил ему руку на плечо.
– Не советую…
Но Честер уже бежал по лестнице. Навстречу ему попался Мелани. Всегда улыбающийся итальянец сейчас тоже выглядел расстроенным.
– Почему сняли материал? – остановил его Фред. – Что у вас тут стряслось?
Фоторепортер сокрушенно покачал головой:
– Не знаю…
Фред яростно чертыхнулся и побежал дальше.
– Может быть, я во всем виноват, – прокричал ему вдогонку Мелани, – пленка оказалась засвеченной!
Но Честер уже скрылся за поворотом лестницы.
Однако, добежав до приемной Хейсса, он резко остановился на пороге. «В самом деле – зачем? Чего я хочу добиться? – подумал он. – Не станет же Хейсс объяснять свои поступки каждому репортеру уголовной хроники! Нет, прав был Мартене – это до добра не доведет…»
И Фред уже хотел было незаметно исчезнуть, но в этот момент мисс Горн, высокая, сухопарая, похожая на классную даму секретарша Хейсса, заметила его.
– Мистер Честер, как хорошо, что вы пришли! – с улыбкой прощебетала она. – Шеф как раз посылал за вами.
И она любезно распахнула перед Фредом дверь кабинета.
Пыл Честера уже испарился, а вместе с ним и решительность. Но делать было нечего – он шагнул через порог и молча остановился.
Хейсс был занят разговором по одному из своих многочисленных телефонов. Судя по его лицу, беседа была не из приятных. Он даже отодвинул немного телефонную трубку: видимо, собеседник кричал. И действительно, Фред ясно различил слова, сопровождаемые усиленным дребезжанием телефонной мембраны:
– …или вся ваша контора отправится к чертовой матери!..
«Ага, значит, и на тебя иногда покрикивают», – мелькнула у Фреда злорадная мысль. Но это было только на миг. Заметив вошедшего в кабинет Честера, шеф бросил на него неприязненный взгляд и, плотно прижав трубку к уху, быстро закончил разговор такими словами: «Хорошо… Так точно… Можете не сомневаться, господин Дорон».
Фред продолжал стоять у порога, молчаливо ожидая неизбежного разноса. Чего еще можно было ждать, если материал из верстки попал в корзину?
– Что вы стоите, Честер? – с неожиданной любезностью произнес Хейсс, поднимая из-за стола свое короткое толстое тело. – Прошу вас, садитесь.
«Сейчас начнется», – тоскливо подумал Фред, опускаясь в кресло.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
