Атака ушла вперед, но работы по-прежнему хватало. Врач и санитары трудились под пулями. До их слуха доносились страшные звуки рукопашной схватки — те из мятежников, кто сумел выйти живым из-под лавины огня, добежали до вражеских позиций, и теперь оттуда слышались крики, одиночные выстрелы и металлический звон сталкивающихся в воздухе сабель.
А тем временем врача постигла та же участь, что и Ричарда.
И она снова увидела это. Все произошло почти так же. Пуля попала сзади в голову, человек дернулся и замер как вкопанный. Она встретила его взгляд. Он был врачом и сразу понял, что ранение смертельно. А потом стал ничком падать на землю…
Глава 1
Пэдди Макдугал умирал.
Джулиан Маккензи придерживал рукой старого друга, безвольно лежавшего поперек седла на тощей кляче, которую и конем-то назвать не поворачивался язык. У Джулиана было скверно на душе. Он понимал, что, если в самое ближайшее время не отыщет подходящего места, где можно как следует обработать рану Пэдди, тот, вне всякого сомнения, умрет от потери крови. Маленький отряд вольнонаемных стрелков, возглавляемый им, врачом — якобы нонкомбатантомnote 1, — изнемогал от усталости. Уходя от погони, они намеренно держались подальше от своего лагеря, но теперь, спустя несколько дней, потеряли из виду не только янки, но и окончательно заблудились.
— Сэр, смотрите! — крикнул рядовой Джим Джонс. — Дом!
Солнце клонилось к горизонту и отбрасывало на землю причудливые разноцветные тени. Эта окраска вкупе с летним предвечерним туманом придавала почти сказочный вид усадьбе, показавшейся впереди, и окружавшему ее сосновому лесу. Дорога к дому заросла бурьяном, да и сам он, несмотря на внушительный вид, производил унылое впечатление. Сад перед домом одичал. Казалось, здесь давно уже никто не живет.
— Слава Богу! — прошептал Джулиан, внимательно вглядываясь вдаль. — Будем считать, что нам крупно повезло. Отнесем туда Пэдди и передохнем сами. Похоже, дом заброшен. Надеюсь, мы отыщем здесь какую-нибудь пищу и воду.
— Подождите, сэр! Господин полковник, стойте же!
Джулиан остановил коня и обернулся. К нему подъехал Лайам Мерфи, восемнадцатилетний юноша, самый молодой и неопытный из всего отряда. Джулиан увидел, что на него обращены все взоры. Господин полковник… Он усмехнулся про себя. Видно, они забыли о том, что он всего лишь врач и никогда не обучался военному искусству. Можно подумать, это он, а не его брат Йен окончил Вест-Пойнтnote 2. Он-то как раз бегал на медицинские курсы, где нет ни полковников, ни рядовых…
Но Мерфи не ошибся. За годы войны Джулиан воспитал в себе жесткость характера, умение принимать ответственные решения, разрабатывать планы отступления с поля боя, ему не раз приходилось заменять в сражениях убитых офицеров и самому отдавать команды. Можно сказать, он даже привык к этому. Неудивительно, что ополченцы называли его полковником.
Джулиан принял участие уже в стольких сражениях, что порой сам не знал, чего он сделал больше — погубил чужих жизней или спас. Ночью, когда выпадала редкая минутка сомкнуть веки, его неизменно мучило ощущение вины. Но с наступлением дня угрызения совести уступали место инстинкту самосохранения, который нашептывал: если ты не убьешь, убьют тебя…
— Думаю, нам не стоит туда соваться, сэр, — сказал ему Лайам, тощий юноша с преданными глазами, такими же зелеными, как и округ Корк, откуда он был родом. Несмотря на молодость и недостаток военного опыта, он обладал здравым смыслом, так что Джулиан невольно к нему прислушивался.
— Рядовой Мерфи, у меня на руках тяжелораненый. Если ему не оказать помощь, он погибнет, — сказал Джулиан.
— Я думаю, здесь кто-то живет.
— Откуда вы знаете?
Лайам подъехал к нему вплотную. Бедняга, он сидел на полудохлом старом мерине, которого мог свалить даже несильный порыв ветра.
— Я слышал про это место, сэр. Говорят, здесь жили те, кто сочувствовал Северу. Янки, сэр. Я думаю, находиться здесь небезопасно.
Джулиан еще раз обернулся на дом. Кто мог здесь остаться? Разве что старая мать или няня-негритянка. Неужели их стоит бояться отряду вооруженных и крепких мужчин?
— Рядовой Мерфи, я понимаю вашу тревогу, но у нас нет выбора. Мне необходимо срочно найти место, где я мог бы обработать рану Пэдди.
— Правильно, господин полковник! Я лично подыхаю от усталости и имею право на небольшой отдых! — сказал капрал Генри Лайл. — Лайам, ты не волнуйся. Сколько можно таскаться по лесам? То мы ищем янки, то удираем от них. Вспомни, когда мы в последний раз спали?
Лайл, кряжистый детина, был, пожалуй, выносливее остальных, но и он, едва завидев усадьбу, уже не мог думать ни о чем, кроме отдыха. Джулиан посмотрел на обоих ополченцев. Вид они, бесспорно, имели жалкий. Сказывались те несколько дней, что отряд провел в лесу, уходя от погони.
— Но дело не только в этом… — упрямо возразил Лайам.
— Я слушаю вас, Мерфи.
— Здесь живет ведьма. Или жила по крайней мере.
Ответом ему был гомерический хохот Генри Лайла, поддержанный и остальными — Кайлом Уэверли из Палатки, Кейтом и Дэниелом Андерсонами из Джексонвилла, Ривером Монтдейлом из Тампы и двоюродными братьями Хенли, Тедом и Бенджамином из Таллахасси.
— Лайам, если там живет ведьма, мы устроим ей аутодафе! — воскликнул Тед и потрепал юнца по голове. — Боже всемогущий, ну ты сказал! Между прочим, мы обязательно попросим старуху зажарить нам цыпленка или поросенка. Я умираю с голоду, а от ведьмы не убудет!
— На поросенка не рассчитывай, — сказал его кузен Бен. — Если повезет, накопаем овощей в огороде или отыщем в подвале колбасу и сыр. Док, то есть господин полковник, так мы идем туда?
Джулиан еще раз посмотрел на старую усадьбу и перевел взгляд на Лайама. Тот был красный как рак, обиженный на смешки товарищей, но при этом продолжал упрямо кусать губы, видимо, не изменив своего отношения к обветшалому дому.
— Извини, парень, у меня нет выбора, — сочувственно глядя на него, сказал Джулиан. — Если там и правда ведьмы, мы с ними как-нибудь разберемся. Пэдди умирает. Посмотри на его ногу, опять открылось кровотечение.
— Даже если здесь есть те, кто симпатизирует янки, это не беда, — подал голос Кайл Уэверли. — Они не смогут нас ни в чем уличить, мы же не в мундирах!
До войны Кайл работал школьным учителем, а спустя два года превратился в пожилого философа, познавшего цену жизни в бесконечных перестрелках с северянами. Он поскреб небритый подбородок и глянул на Джулиана, пытаясь найти у него поддержку.
— В крайнем случае мы скажем, что сами янки и пробираемся в форт Святого Августина. Ну чем мы не северяне?
