Читаем без скачивания Леди доступна - Картер Браун

— Хорошенькое дельце! — пробормотал Полник. — А ведь этот парень умел рисовать, а, лейтенант?

— Точно! — согласился я. — А как ты полагаешь, натурщица была блондинкой или брюнеткой?

— Понятия не имею! — Полник остановил пристальный взгляд на картине. — Но какой бы она ни была, ясно одно: она, что называется, доступная женщина.

— Мне кажется, слишком доступная, — уточнил я. — Позвони-ка шерифу, чтобы прислал дока Мэрфи, а тот пусть захватит парочку лаборантов из городского отдела убийств.

На скошенном лбу Полника появилась жирная складка. Я не сразу понял, что это выражение грусти.

— А вы собираетесь еще поговорить с девушкой в ночной рубашке? — печально спросил он.

— Да, — коротко ответил я. — Поговорю. Исключительно по долгу службы.

— Эх! — Он вздохнул, и вздох этот прозвучал как завывание бури. — А как вы думаете, не ее ли он рисовал?

— Толковый вопрос! — подхватил я. — Непременно спрошу ее. А ты дай мне знать, когда приедут док и остальные.

— Конечно. — Полник бросил на меня мрачный взгляд. — Вы что-то подозреваете? Иной раз мне кажется, вы работаете вместе с моей старухой.

Когда я вернулся в мастерскую Беллы, красавица уже не рисовала, а сидела в старинном кресле, положив ногу на ногу, курила сигарету и, должно быть, размышляла об орхидеях.

— Хотите кофе? — предложила она грудным голосом, пока я шел к ней через всю комнату. — Или глоток чего-нибудь покрепче для успокоения нервов? Впрочем, у полицейских должны быть крепкие нервы.

— Это у вас крепкие нервы, мисс Бертран, — тихо произнес я. — После того как вы обнаружили тело и позвонили нам, вы вернулись к себе и продолжали рисовать.

— Мне необходимо было на чем-то сосредоточиться, — возразила она. — И называйте меня, пожалуйста, просто Беллой. Это ваше «мисс Бертран» сразу наводит на мысль о стенографистке, которая в собственных интересах каждую пятницу всю ночь напролет играет в разные игры со своим шефом в конторе на диване.

— С удовольствием буду называть вас Беллой, — согласился я. — Итак, Белла, мне хотелось бы получить ответ на остальные пятьсот вопросов.

— Я так и думала. — Она сморщила носик. — А вы уверены, что не хотите кофе?

— Уверен. Итак, вы вошли в мастерскую Хардейкра с намерением посмотреть, не варит ли он кофе, и увидели, что он мертв позвонили в полицию, потом вернулись к себе, так?

— Именно так. — Она отбросила назад длинную прядь волос. — Вы абсолютно точны, лейтенант.

— И после того как вы вернулись, вы уже никуда не уходили?

— Я работала. — Она указала на мольберт. — И ничего такого не слышала, если вы это имеете в виду.

— Вы видели в мастерской Хардейкра картину на мольберте?

— На которой изображена главным образом пышная задница? — Темно-голубые глаза Беллы насмешливо блеснули. — Классический образчик творчества Гила. Как художник, он был величайшим рисовальщиком с душой ростовщика.

— А вы, случайно, не позировали ему?

— Лейтенант! — Она буквально задохнулась от смеха. — Вы намерены сравнить мою задницу с той, которую Гил обессмертил на своем холсте?

— Это было бы очень приятно, — сказал я. — Но вы могли бы сберечь мое время.

— Проще простого. — Она озорно улыбнулась. — Стоит мне только поднять подол… Да вы не нервничайте, лейтенант, у меня сейчас просто нет сил встать с кресла.

— Я и говорю, что готов поверить вам на слово.

— Я никогда не позировала Гилу. Он был парень деловой и писал портреты с тех, у кого имелись деньги. Что за портреты? В основном милые идеализированные версии неприятной реальности. А эта обнаженная без головы, она совсем другое. Я была удивлена, когда увидела…

— Вы не знаете натурщицу?

— Думаю, что знаю. Он всегда работал только над одной картиной, никогда — над несколькими сразу. Наверное, это написано с той женщины, котора последнее время бывала в мастерской. — Белла задумчиво помолчала, затем продолжила — На прошлой неделе случилось так, что я зашла к нему не вовремя. Вы, надеюсь, понимаете, о чем я говорю. И ему не оставалось ничего иного, как представить меня своей даме. Миссис Жанин Майер. Одна из этих светских пошлячек. Меценатка! Свихнулась на культуре и не переносит, когда молодые художники продают свой талант где-нибудь, кроме ее спальни. Представляете себе ситуацию — я и этот безмозглый ком плоти! Конечно, она больше интересовалась Гилом, чем своим портретом, написанным, между прочим, маслом. Может быть, она просто намеревалась раздеться. Разумеется, только в интересах искусства.

— Понятно, — сказал я. — А как вы полагаете, мог кто-нибудь желать смерти Хардейкра?

— Думаю, нет, — поспешно ответила она. — В Гиле, ясное дело, было много неприятного, но особо мерзким его никак нельзя было назвать. Он не был настолько выдающейся личностью, чтобы разбудить инстинкт убийства в ком-нибудь из своих знакомых.

Она помолчала, прикусив крепкими белыми зубами нижнюю губу, затем спросила:

— Я не правильно даю показания?

Глава 2

Шериф Лейверс вынул изо рта сигарету и нахмурился.

— Больше всего меня восхищает в вас, Уилер, — пророкотал он, — чувство долга. Обычно вас не увидишь в офисе раньше одиннадцати утра. Но если вы расследуете убийство, то являетесь уже в десять тридцать.

— Я закончил предварительное расследование в четыре утра, — холодно возразил я. — Я, ваш помощник, заменил вас.

Ангельский лик шерифа мгновенно преобразился в физиономию ухмыляющегос сатира.

— Вы заменили меня? Что это вы, мой друг, такой чувствительный сегодня?

— Защищаюсь от вашей бесчувственности! — парировал я.

— Ладно! Расскажите, что вам удалось узнать.

— То, что вам уже известно. Доктор Мэрфи утверждает, что художника проткнули острым тонким предметом длиной около четырех с половиной дюймов. Кололи несколько раз. Убийца — существо весьма темпераментное либо просто маньяк.

Лейверс бросил взгляд на раскрытый на столе рапорт! «По словам врача, смерть наступила прошлым вечером между девятью и десятью часами».

— А Белла Бертран обнаружила тело в одиннадцать тридцать, — добавил я. — Мы опросили остальных жильцов дома, никто ничего не видел и не слышал.

Маньяк-тихоня.

— А красные полосы на картине? — спросил он.

— Это в самом деле кровь Хардейкра. Мэрфи проверил.

— Символично и попахивает психиатрией.

— Может быть, — согласился я без особого энтузиазма. — Или это сделано специально, чтобы заставить нас предполагать, будто убийство совершил психопат.

— Кто-нибудь позировал для картины?

— Конечно! Возможно, Белла Бертран, но она это отрицает. Или миссис Майер. Хардейкр как раз писал ее портрет, и его интерес был не только профессиональный, как утверждает Белла. В ящике стола Хардейкра обнаружено письмо от мужа миссис Майер — Джорджа Майера. Он заказал художнику портрет жены за тысячу долларов.

— Вы уже допросили Майера? — с иронией спросил Лейверс.

Прошло секунд пять. Я упорно молчал. Наконец он все понял и посмотрел мне прямо в глаза.

— Да, да, — пробормотал он. — Конечно, у вас не было времени. Что удалось узнать о Хардейкре?

— Имел кредит в банке. В кошельке нашлась сотня долларов. Записка от какого-то Ламберта Пирса, сегодня вечером Хардейкр должен был бы с ним обедать. Этот Пирс напоминает, чтобы Хардейкр не забыл принести деньги. Вот, пожалуй, и все.

— Что ж, неплохо. — Шериф явно был доволен.

— Ребята из лаборатории что-нибудь нашли? — спросил в свою очередь я.

— Нет еще. — Лейверс покачал головой. — Но кажется, сейчас самый подходящий момент, как говорится, для хода конем.

— Что вы имеете в виду?

— Возьми картину с собой, когда отправишься навестить миссис Майер. — Грубое кудахтанье должно было означать смех.

— Чтобы сравнить две задницы? — спокойно спросил я. — С Беллой я уже все выяснил.

— Держу пари, что так! — хохотнул он еще грубее и откровеннее.

После того как Лейверс в общих чертах наметил мои дальнейшие действия, покинул его кабинет с выражением праведного негодования на лице, как цензор, которого поймали с поличным за чтением им же запрещенной книги.

У Аннабел Джексон, секретарши шефа, волосы были цвета меда. Когда хлопнул дверью, она подняла глаза.

— У вас такой вид, словно вам не хватило аргументов в споре, — заявила она с довольным видом.

— Да, — ответил я. — Мы спорили о том, кто у нас в офисе самый сексуальный. Я назвал вас, Аннабел.

— А шеф?

— Он сказал, что Полник. Как вы считаете, он не в себе?

— Тогда позвольте высказаться мне? — кокетливо произнесла она.

— Позволяю, радость моя! Кажется, это будет впервые за время нашей совместной службы в управлении.

— Девушка должна держать ухо востро с вами, Эл Уилер. — Она улыбнулась. — Иначе не успеешь оглянуться, как будет поздно.