пойдем посмотрим, раз уж сюда зашли, − предложил я.
− Будем насыщаться местным колоритом, − ухмыльнулась Ира.
Я заплатил за входные билеты, и мы прошли в первый зал из трех имеющихся. Без особого энтузиазма посмотрев экспозицию, уже направились к выходу, как что-то зацепило мой взгляд.
− Ира, я сейчас, − вернулся к притянувшей меня картине.
− Я пока посмотрю, что тут в сувенирном киоске продают, − выпорхнула Ира из зала.
Подошел к заинтересовавшей картине, чтобы удостовериться, что мне не померещилось.
Для любого посетителя сюжет полотна мог бы показаться тривиальным. Но, только не для меня. Морская водная гладь, солнышко, слепящее глаза, и катер, уплывающий вдаль. На картине, выставленной в ялтинской галерее, был изображен катер с хардтопом и полузакрытым салоном. Именно на таком катере, с предусмотренной на нем защитой от брызг и непогоды, мы каждое лето плавали с отцом. Я не мог оторвать взгляд от этого катера. Он был тем самым, на котором мы вдвоем бороздили просторы Черного моря.
В период своего взросления, два летних месяца я проводил в детских и юношеских спортивных лагерях. А оставшийся месяц школьных каникул, всегда с родителями в Ялте. И каждое лето отец арендовал у местной лодочной станции один и тот же катер. Договаривался заранее, чтобы к нашему приезду катер больше в аренду никому не предоставлялся.
Я очень любил эти ежедневные морские прогулки под сопровождение любопытных чаек, высокую скорость катера и запах моря. Иногда мы просто катались, иногда удили рыбу. Искали дельфинов и морских черепах. Но чаще, занимались дайвингом. Конструкция катера предполагала специальную дверцу под хранение удочек, садков и оборудования для исследования морских глубин.
Мама редко сопровождала нас, так как уже через пятнадцать - двадцать минут ее одолевала морская болезнь. Дайвинга она боялась, а пойманную рыбу жалела.
− Лучше я полежу на пляже с интересной книжкой, − совсем не тяготилась она тем, что оставалась одна.
Прошло уже десять лет с тех пор, как я был в Ялте последний раз. Отец тяжело заболел. Врачи и лекарства не смогли ему помочь. И после его смерти, мы с мамой в Ялту больше ни разу не собрались.
Именно папа записал и впервые привел меня, семилетнего мальчика, на секцию бокса. И с тех пор бокс стал одной из главных составляющих моей жизни.
Свой первый профессиональный бой я выиграл в восемнадцать лет на чемпионате России в полусредней весовой категории.
− Сынок, я очень тобой горжусь. Не останавливайся, − сказал мне тогда отец.
Это был единственный бой с моим участием на профессиональной арене, который папа успел посмотреть. И каждый раз, особенно в самых сложных противоборствах, когда появлялось желание упасть и не вставать, в голове звучало «Не останавливайся». И я не останавливался, раз за разом выигрывая кубки, звания и медали.
− Архип, ну что ты там застрял? – вклинился в мой поток воспоминаний Ирин голос. – Дождь уже закончился.
− Да вот, картина понравилась.
− Не знала, что ты искусством интересуешься, − потянула меня Ира к выходу.
Только дойдя до отеля, запоздало сообразил, что не посмотрел на имя автора взволновавшей меня картины.
− Ира, мне надо вернуться в галерею. Ты пойдешь со мной?
− Нет уж. Иди сам, если хочешь. А я собираюсь принять душ и привести себя в порядок к ужину.
На мой взгляд, у нее и так все было в порядке, но я не стал заставлять девушку идти со мной обратно. Мы договорились встретиться за ужином примерно через час в гостиничном ресторане и разошлись в разные стороны.
Галерея встретила меня темными окнами и закрытой дверью. Согласно табличке с указанием часов работы выставочного зала, галерея закрылась пятнадцать минут назад. Подойти сюда утром не получится, так как на следующий день у нас с Ирой арендована прогулочная яхта. «Вернусь в галерею после морской прогулки», − решил я.
На месте бывшей лодочной станции расположился современный яхт-клуб. Катеров десятилетней давности тут не было.
− Какие роскошные! – загорелись глаза у моей спутницы.
− Эти яхты предназначены для таких роскошных девушек, как Вы, − сделал комплимент Ирине администратор, встречающий нас.
Не успела Ира покрасоваться перед ним, как мужчина переключился на меня.
− Архип Силаев? Это действительно Вы! Потрясающе! Я видел запись аренды яхты на фамилию Силаев, но думал однофамилец. Знаете, я ведь смотрю все бои с Вашим участием. Ваш апперкот левой - это что-то невероятное.
Ирина нетерпеливо посматривала в сторону выбранной нами яхты.
Заметив ее волнение, администратор попросил у меня автограф и, получив роспись, пригласил нас на борт.
Я давно имею разрешение на управление яхтой, поэтому шкипер нам был не нужен.
Мы вышли в открытое море, не став сильно далеко удаляться от берега.
− Намажь меня пожалуйста кремом, я собираюсь позагорать, − полностью разделась девушка, вкладывая в мою руку тюбик с солнцезащитным кремом.
Я отложил тюбик и притянул обнаженную девушку к себе.
− Архип, не сейчас! Отстань! Тебе ночи не хватило? – отталкивала она меня. Впрочем, не очень активно.
− Ириша, я скоро уезжаю. Возможно, на два месяца. Дай уж напоследок насладиться тобой, − поцеловал я ее в губы.
Она поддалась, увлекая за собой на палубный настил.
Мне нравилось заниматься с ней любовью. Ира была раскованной и в нужные моменты вела себя распутно.
Лежа на палубе яхты, я подумал, что сейчас идеальный момент сделать предложение. Только собрался произнести слова, которые так ждет Ириша, вспомнил, что оставил кольцо в номере отеля. «Ладно, время еще есть», − немного поругал я себя за забывчивость, отправляясь поплавать в открытом море.
− Смотри, похоже что-то горит, − первой заметила дым Ира, когда, вдоволь насладившись морской прогулкой, решили вернуться на берег.
По мере приближения к причалу, пламя стало хорошо видно. К тому же, отчетливо ощущался запах дыма.
− Что это горит? – спросил я вышедшего нам навстречу администратора яхт клуба.
− Выставочный зал на набережной. Уже второй час тушат.
Не попрощавшись с администратором, я бросился в сторону галереи.
− Архип, ты куда?
Я не обернулся и даже не посмотрел, бежит ли девушка за мной.
− Что произошло? – заметил я в толпе зевак женщину-смотрителя, продававшую нам вчера билеты на выставку.
− Загорелся сарай, прямо за зданием галереи. Огонь перекинулся на дерево. А с него через открытые окна на шторы в здании.
− А картины?
− Картины? Картины, слава богу, удалось спасти. Как пожар начался, мы
