что растекается по венам, будто болезненный укол. Что я могу сделать в этой ситуации?
Дамир никогда не реагировал на мои истерики. Если я начинала выяснять отношения, он просто уезжал на работу, где торчал до глубокой ночи, а возвращался всегда с букетом, и мы мирились. Супруг никогда не скупился на подарки, теперь мне кажется, что это были своего рода акты задабривания, чтобы я оставалась довольной и не допускала даже мысли, что в нашей семье есть проблемы.
Понимаю, что мне нужно привести себя в порядок и поехать домой и поговорить с супругом. Я должна понять, что произошло, зачем он так поступил, чего ему не хватало в нашем браке. Я же всё делала для него, следовала всем традициям его семьи, чтобы свёкор был доволен. Ведь наша жизнь напрямую зависит от настроения Равиля Каримовича.
В сплошном беспамятстве собираю все предновогодние пробки, разглядывая засыпанные свежим снегом пешеходные дорожки. Витрины магазинов подмигивают яркими огнями и манят заглянуть внутрь, но мне совсем не хочется.
А ведь я обожаю Новый год. Это мой любимый праздник. Был. Определённо был. Я больше не чувствую желания бегать по магазинам, украшать дом и создавать праздничное настроение. А спешащие за подарками люди даже раздражают, а ведь ещё неделю назад я была среди них, выискивала, что купить родителям, сестре, мужу...
Мужу...
А что мне теперь делать с подарком ему? Выбросить? Отдать? Я не знаю.
Подъезжаю к воротам, что распахнуты и вижу в окне Дамира, который пьёт кофе из любимой кружки и осматривает владения. Судя по свежим следам на снегу, блондинка уехала только утром.
Машину не загоняю, оставляя за воротами, не думаю, что задержусь. Захожу в дом и прислушиваюсь — Дамира на первом этаже уже нет, а запах лаванды стоит такой, что задохнуться можно. Морщусь, теперь это мой самый ненавистный аромат.
Поднимаюсь в спальню, где царит идеальный порядок. Значит, домработница уже приходила. И почему же она никогда не говорила мне о своих находках? Уверена, их было много. Муж у меня неряшливый, после себя даже носки не поднимет — где снял, там и бросил.
Возмущаться и просить убрать, бесполезно. Он свято уверен, что если платит кому-то за уборку, то имеет полное право разводить свинство. Горничной приходится, будто не в доме прибираться, а в хлеву.
— Оля, — ухмыляется супруг, когда я появляюсь на пороге нашей спальни. — Ты сегодня раньше обычного. Что-то случилось? — подходит и коротко целует в щёку. — Где сумки?
— Здравствуй, Дамир, — шепчу и захожу в комнату.
— Ты заболела? — падает на кровать и закладывает руки за голову. — Как мои тесть с тёщей?
Смотрю в тёмные глаза супруга и не понимаю, как он может так спокойно со мной разговаривать, после того как развлекался с другой в нашей постели ещё несколько часов назад?
— Ты чего такая тихая? — хмурится. — Случилось, чего? — кажется, начинает нервничать.
— Дамир, — присаживаюсь на край кровати, — у нас всё хорошо?
— Ну да? — усмехается. — Тебе маман что-то наплела?
— Что? Нет. Я... — замолкаю, не решаясь сказать то, ради чего приехала.
— Ты...
Супруг смотрит на меня уже совершенно невесёлым взглядом. Резко садится и впивается в мои глаза своими:
— Говори, — приказывает.
— Я...
— Ну же, Оля! — повышает голос. — Ненавижу, когда ты мямлишь. Если тебя что-то не устраивает, говори нормально, — встаёт и начинает мерить комнату широкими шагами. — То пищишь как мышка, то истерики устраиваешь. Разве так сложно, просто поговорить?
— Что здесь делала секретарша твоего отца? — поднимаю мокрые глаза на Дамира, который моментально останавливается.
Молчим долго, даже слишком долго для людей, которые не первый год женаты. Понимаю, сложно подобрать слова, чтобы признаться в измене своей супруге, но он же сам только что предложил поговорить нормально.
— Документы привезла, — невозмутимо отвечает.
Киваю и губы изгибаю. Документы...
— И задержалась на двое суток?
Муж щурится, похоже, соображает, когда на самом деле я в город вернулась.
— Я видела её.
— На дороге разминулись? — осторожно спрашивает.
— Я видела её здесь, — указываю на центр кровати. — Два дня назад.
— Что ты делала здесь два дня назад? — изгибает тёмные широкие брови, а на лице замечаю толику презрения.
— Хотела провести с тобой последние выходные в этом году.
— То есть ты приехала домой, увидела меня с Ларисой и... что?
— Уехала к Алесе.
Комнату заполняет обидный смех супруга:
— Ну ты в своём репертуаре. Что же ты не зашла? Ничего не сказала? Где истерика оскорблённой жены? — ехидничает, а мне становится вдвойне обидно и мерзко.
— Какая разница? Я не хотела устраивать никаких скандалов. Да и ты сам предложил просто поговорить. Вот я и пытаюсь просто поговорить, — шмыгаю носом, хотя слёз как таковых нет.
— Да о чём разговаривать? Лариса — всего лишь развлечение. Она ничего не значит. Здесь и разговаривать не о чем.
— И как часто в твоей жизни бывают женщины, которые ничего не значат? — слышу, что мой голос подрагивает.
— А тебе есть дело? Какая разница? Что это поменяет?
Смотрю на Дамира и не понимаю, что значит, «что это поменяет»? Очень многое. Я не могу вот так взять и смириться с тем, что в моей постели спит другая женщина. Да и не просто спит, а делает это с моим супругом.
— Но ведь так нельзя, — шепчу.
— Я мужчина, мне можно всё, — презрительно фыркает. — Ты знала, куда шла, когда соглашалась выйти за меня.
— Мне и в голову не приходило, что ты будешь неверен мне...
Дамир усмехается и садится на кресло, что стоит около окна:
— Ты, может, и наивная, но не дура же. Понимала, что я не буду бегать всю жизнь за одной юбкой, и уж тем более за твоей.
— Что это значит? — приподнимаю брови.
— Не прикидывайся идиоткой. Отец никогда бы не доверил мне управление фирмой, если бы я не показал, что образумился.
— В каком месте ты образумился? — возмущаюсь. — У нас до сих пор ничего своего толком нет. Каждый раз вынуждены на поклон к Равилю Каримовичу ездить.
— Это невеликая цена за этот дом, не находишь? — разваливается в кресле. — Да и ты дома сидишь уже давненько. Скажи спасибо, что я всё ещё на тебе женат.
— С чего это?
— А с того, что за все эти годы, ты так и не родила мне сына. Пора бы уже провериться. Отец ждёт наследника, — с нажимом говорит Дамир.
— Ты сейчас на полном серьёзе предлагаешь оставить всё как есть и озаботиться пополнением в семье?
— А у тебя есть другие идеи? — разве что не хрюкает от смеха. — Ты же понимаешь, я
