— Равноправие — это все чушь собачья. То, о чём я сказал — единственная причина, по которой вы получили эту работу. Мы оба знаем, что я более квалифицирован и лучше подхожу для этой должности.
— Если вы подразумеваете, что лучше лижете задницы, тогда да, — вы определенно более квалифицированы, чем я. — Огюстина сама не понимала, почему продолжает подкалывать Роберта, когда все, что она хотела, — это чтобы он ушёл.
Головная боль только начинала назревать где-то за её глазами. Ей хотелось бы, чтобы она, наконец, смогла закрыть их и забыть весь сегодняшний вечер. Обед, что давали на факультете, был невероятно напряжен. Ей пришлось выступить с речью и буквально только что чечётку не сплясать вокруг своих боссов. Огюстина еще не дала ректору университета окончательный ответ, отговорившись, что ей нужно несколько дней, чтобы обдумать свои возможности. Франклин Джонс был недоволен ею, но согласился дать время до понедельника. Поскольку это был вечер пятницы, времени у нее было не так уж много, а тут ещё и Роберт сокращал его.
И всё же, на какое-то мгновение, она не посмела отвести от него взгляд. Словно змея, он всегда был готов сделать выпад и укусить, подкараулив момент. Достаточно любого проявления слабости.
Роберт сделал шаг в её сторону. Каждый инстинкт побуждал ее бежать, не оставаться с ним один на один, но она держала себя в руках. Она знала, на что он способен. Её подругу и коллегу Оливию Файфилд он преследовал сексуальными домогательствами в течение нескольких лет, вплоть до того, как Оливия выбыла из академических кругов и вроде бы как вообще исчезла с лица земли. Если бы у нее не было письма в качестве доказательства того, что Оливия жива и уехала по собственной воле, то она заподозрила бы, что это Роберт каким-то образом разделался с ней.
— Не нужно быть такой настороженной, Оги. — Он потянулся, чтобы коснуться ее лица, но она отбила его руку ударом своей. Она ни за что не позволит ему прикасаться к себе.
— Боюсь, что даже требуется, Роберт. Мне не делали прививок от бешенства, — насмешливо усмехнулась она. Проклятье, язык её до беды доведёт. Обычно она была более сдержанной и держала под контролем деловые отношения с коллегами, особенно с недружелюбно настроенными, но сегодня вечером она устала, неважно себя чувствовала, и не была готова иметь дело с подобными Роберту.
— Вам не придётся долго занимать эту должность, Оги. — Роберт оперся бедрами на ее стол и скрестил на груди руки. — Я знаком со многими из богатых спонсоров, которые финансируют эту кафедру. Они будут возмущены, когда узнают, что вы получили это место, опередив меня, особенно если я позволю себе обмолвиться, будто знаю, что вы спали с некоторыми из ваших боссов, чтобы получить его.
— Вы отвратительны, — яростно прошипела она. Он запросто разрушил бы ее доброе имя, а заодно и ее боссов в придачу. Даже при том что, в конечном счете, слухи на поверку оказалось бы недостоверными, инсинуации и подозрения будут преследовать их на всём оставшемся служебном пути. Утверждение, что в научном сообществе ваша репутация не имеет значения, далеко не всегда соответствует действительности.
Роберт пожал плечами, совершенно равнодушный.
— Я предпочитаю думать об этом как о возможной упреждающей мере.
— И сколько же на вашем счету тех скучающих, богатеньких жен спонсоров, с которыми вы переспали?
— Оги, Оги, Оги. Вы же знаете, что джентльмен никогда не рассказывает о своих любовных связях, — притворно огорчаясь, покачал головой Роберт.
— Что означает — со всеми. — Всё, с неё хватит, и Огюстина указала ему на дверь. — Уходите, Роберт. На сегодня мне ваших угроз достаточно.
Он отстранился от стола, но вместо того, чтобы направиться к двери, подошёл ближе к ней, тесня Огюстину к книжной полке позади ее стола.
— А вот теперь, Оги, это уже не хорошо.
Капелька пота скатилась по ее спине, поскольку впервые ее живот сжался от страха. Время было позднее и вокруг больше никого не было. Протянув руку назад, она лихорадочно шарила по книжной полке. Под ладонь попался крупный кусок горного хрусталя, и она возблагодарила студента, которого курировала несколько лет назад. Он, изменив направление, переключился на геологию, а этот кристалл принес ей в подарок. Огюстина обычно использовала его в качестве оригинального пресс-папье. Но сегодня вечером он вполне мог послужить вместо оружия.
— А я и не пытаюсь быть хорошей, Роберт. — Она сжала пальцы вокруг камня.
— Может быть, вам стоит стараться усерднее, — он протянул руку и пробежался пальцем по её щеке. — Тогда, если вы станете хорошей, я, возможно, и придержу вас, после того как возглавлю кафедру. — Он подступил ещё ближе, и Огюстина смогла почувствовать трение его возбуждённого члена по своему животу.
Она содрогнулась от отвращения и в который раз прокляла свою юбку. Невозможно, она просто не в состоянии двинуть ему коленом по яйцам. Для такого движения юбка была слишком узкой и плотной. Ещё одно серьезное основание, чтобы всегда ходить в штанах, но теперь поздно: назад не вернёшься и ничего не изменишь.
Огюстина, не повышая голоса и сохраняя спокойствие, попыталась урезонить его.
— Уходите прочь, и я не стану подавать на вас иск, обвиняя в сексуальных домогательствах.
Роберт сощурил глаза, уголки губ поднялись в жестокой усмешке. Ублюдок наслаждался.
— Вас никто не поддержит. А я выставлю хоть дюжину свидетелей, которые подтвердят, что вы сами навязывались мне, а я вас отверг.
Она в этом и не сомневалась. Он был такой гадиной, что, скорее всего, просто подкупит студентов, и те скажут всё что угодно, что бы он ни захотел.
— Кроме того, — он свободно обхватил рукой ее шею угрожающим жестом, в котором не было ни капли ничего любовного, — вас в любом случае все считают лесбиянкой. Вы одеваетесь по-мужски, действуете как мужчина и никогда ни с кем не встречаетесь. С чего бы это мне приставать к вам?
Огюстина проигнорировала издёвку, зная, что многие из ее коллег действительно задумывались о ее сексуальной ориентации. Она могла бы запросто сказать им, что на самом деле гетеросексуальна; нет, не то, чтобы было что-то не так в том, чтобы быть геем, но её влекло только к мужчинам. Просто те мужчины, которые её привлекали, всегда обращались с ней, как с одним из парней. Ее сексуальная жизнь была на нуле уже многие годы, и она вкладывала всю свою энергию в карьеру, которой теперь угрожал Роберт.
— Я знаю, как факт, что несколько студенток направляли против вас жалобы, — нанесла ответный удар Огюстина.
— Ага, но ни одна из них не была доказана. — Он наклонился к ней так близко, что она могла чувствовать его дыхание на своем лице.
