губу. От боли у меня неконтролируемо выступили слезы, и я машинально подняла взгляд.
А вот теперь точно все потеряно: передо мной стоял тот самый мужчина, который задел меня крылом своего авто. Конечно, я не поцарапала его машину, но что-то мне подсказывало, что настроение с утра я ему все-таки испортила.
А когда другой мужчина в деловом костюме поздоровался с ним и назвал по имени, мое сердце окончательно остановилось.
Это был Марк Вебер — тот самый хозяин компании, к которому я и шла на собеседование.
Глава 2
— Что ты вертишься под ногами? Ты кто вообще? — Марк сердито оглядел меня с ног до головы. По его лицу читалось что я не то что дотронуться до него не имела права, а в принципе существовать с ним на одном пространстве.
Кажется абсолютно бессмысленно говорить кто я. Пусть лучше отметит у себя, что я так и не пришла на собеседование, чем позориться дальше. Это был провал по всем фронтам. Зря только пропустила урок в группе.
— Слава Карпова, — прочитал Марк на моем пропуске, который я держала в той руке, что прикрывала себе прокушенную губу. — Все ясно. Пришла по рекомендации Константина Северова.
Он еще раз оглядел меня, но теперь его взгляд стал еще более критичным.
— Для подруги его жены ты простовата, — выдал он вердикт. — Я бы принял тебя скорее за их домработницу или няню.
— Простите, — наконец ответила я, — наверное, мне лучше уйти.
— Нет уж, Слава, — он раздраженно бросил взгляд на свои платиновые часы. — Если уж ты осмелилась попроситься ко мне на интервью, то ты его пройдешь. От начала до конца. Может быть, это тебя научит впоследствии знать свое место.
Свое место? Да кто он такой, чтобы говорить такие слова? И где, по его мнению, мое место? На помойке?
Но, конечно же, я не сказала ничего из того, что подумала. И отказать я тоже я не могла. Да, сейчас этот Марк смешает меня с грязью, унизит и все-таки пошлет из своей драгоценной компании куда подальше. Но все же, вдруг у меня есть шанс? Ну хоть мизерный? В своем учебном центре я долго не протяну. Я уже давно выгорела работать по двенадцать часов в сутки и без выходных. Я так больше не могу.
Поэтому я покорно засеменила за мужчиной в лифт. Створки закрылись и теперь я почувствовала себя крайне неловко. И хоть лифт был достаточно просторный, но мне вдруг стало не хватать пространства от волнения.
Этот Марк явно имел тяжелый характер. За время своего преподавания я более-менее научилась понимать людей, и сейчас я была рада только одному: хорошо что Марк не стал моим учеником. Тут хоть еще можно отказаться от собеседования, а вот если бы мне его навязал директор учебного центра, то отказаться я бы уже не имела права.
Тем временем лифт довез нас до четырнадцатого этажа, и мы вышли. На этот раз я почувствовала себя куда свободнее. Однако это продлилось ровно одну секунду. Когда я увидела в коридоре двух проходящих мимо сотрудниц, то почувствовала себя просто ничтожеством.
Две длинноногие девушки прошли мимо, обсуждая что-то в своих бумагах. Они с каким-то восхищенным придыханием поздоровались с Марком и покорно опустили глаза. Обе они были одеты в строгий офисный костюм: блузку, юбку и приталенный пиджак. Их волосы были идеально собраны в лаконичные прически. Роскошные кожаные лодочки отлично дополняли образ. Как и сдержанные, но безусловно очень дорогие украшения. И это была только одежда!
Так же можно было отметить их идеальный маникюр, волосы и ресницы. Я так же могла поспорить что эти две нимфы ежемесячно вкладывали в свое тело целое состояние. Вряд ли они от природы были такими стройными, длинноволосыми и без единого изъяна на коже.
Может все-таки сбежать с этого собеседования? Ну ведь ясно, что Марк надо мной только поиздевается.
Но все же я обреченно шла за ним, отравляя себя сомнениями.
Почему это я так себя принижаю? Я вообще-то тоже довольно симпатичная девушка. У меня не было ни одного периода в жизни, когда бы я была без поклонника. Да, я не была постоянно в отношениях, но все же про запас всегда был какой-нибудь воздыхатель, который готов начать со мной встречаться хоть сейчас.
В целом я не уступала по стройности этим двум девицам, но ростом была значительно меньше. Мои пшеничные немного вьющиеся от природы волосы трудно было уложить хоть в какую-нибудь прическу. Даже простой конский хвост у меня быстро распадался. Прибавить сюда еще милые едва заметные веснушки, которые я из принципа не перекрывала тональным кремом. Они мне очень нравились и добавляли задора холодным серым глазам. Наверное, поэтому все дети, приходящие в наш центр, хотели учиться именно у меня. Я выглядела для них скорее как старшая подружка, чем строгая учительница.
Да, я не могла похвастаться дорогой одеждой. Я отдавала предпочтение узким джинсам и уютным свитерам или толстовкам. В центре меня за это нисколько не ругали. Наоборот в этом даже был какой-то налет американского фривольного стиля, что тоже всегда добавляло доверия от учеников. Из обуви я предпочитала удобные кеды. Конечно, сейчас я сменила толстовку на просторную белую рубашку, перехваченную поясом на талии, а вот обувь сменить мне было не на что.
— Что ж, присаживайся Слава Карпова, — небрежно сказал мне Марк, когда мы вошли в его кабинет. — Я надеюсь ты подготовилась к интервью.
А что к нему нужно было еще как-то готовиться? Я только распечатала резюме больше ничего.
Поджав прокушенную губу, я так и застыла у двери, не зная что мне делать дальше. Куда мне сесть? Я сама могу выбрать место, или должна дождаться указаний? Должна ли я закрыть за нами дверь, или пусть остается открытой? И в целом с чего мне начать, если Марк не задаст мне наводящего вопроса?
— Я сказал: присаживайся, — строже добавил Марк, но наконец указал мне на один из стульев, что стояли возле большого стола для переговоров.
Сглотнув волнение, я отодвинула стул и присела на самый краешек. Марк тоже отодвинул стул, однако присел на край стола, продолжая оглядывать меня изучающим взглядом. Его глаза то и дело спотыкались о мою прокушенную губу, что я так старательно поджимала, поэтому мне пришлось прекратить делать это.
— Начнем, — решительно заявил он. — Расскажи мне, Слава Карпова, чем же ты так хороша, что я должен взять именно тебя. Не стесняйся, рассказывай обо всех своих достоинствах. Ты
