Если ты хочешь понять тех, кто близок, научись вначале слышать стук своего сердца.
Артём рос спокойным ребёнком. И многие даже завидовали Алле, его матери. Иногда она оставляла малыша дома, давая строгий наказ, чтобы он ничего не натворил, а тихо-мирно сидел и рисовал до её прихода. Артём так и поступал. Карандаши стали любимым его утешением, когда матери не было дома. Он брал их в руки и разрисовывал альбомные листы. В такие минуты мальчик забывал обо всём на свете и уносился мыслями в какой-то иной, сказочный мир, где было тепло и по-домашнему уютно. Обитатели такого придуманного мира уважали себя и заботились друг о друге. Они ходили на чай в гости даже без приглашения, а их домики чаще всего и вовсе не запирались. Ведь то были гномы.
Алла работала на картонажной фабрике, и потому альбомы и карандаши в доме не переводились. Когда Артём чуть подрос и стал ходить в детский сад, Алла по привычке снабжала бумагой и красками воспитателей. За что те ей были несказанно благодарны. Они хвалили усидчивого Артёма и ставили его в пример остальным. Дети, заметив, что Артём любит рисовать, а воспитатели души в нём не чают, прозвали его Каляка-Маляка. Артёму вначале это не понравилось, но когда Алла объяснила, что так называют художников, мальчик успокоился и присмирел.
– Надо же, как тебе повезло, Алла. Какой тихий, скромный мальчишка растёт. Мне бы такого! А мой – буян. Случись что не по нему, тут же кулаки в ход пускает.
Алла только застенчиво улыбалась, зная, что про её Артёма правду говорят соседи: тише воды, ниже травы. Он был послушным и исполнительным, выполняя все наказы и поручения своей любимой мамы. Но всё изменилось однажды, когда в семье появился мужчина. Это был бородач и балагур по имени Матвей. Он сразу же ворвался в тихую и размеренную жизнь Аллочки и Артёма, взяв их под своё крыло.
– Чё-то он у нас щуплым растёт, а, Аленький? Давай отдадим его в секцию какую-нибудь спортивную. Пусть мускулы поднакачает.
– И зачем? – удивилась Алла.
– А ты что застыл, щурёнок. Сам как думаешь?
– Не знаю.
– Не знаю, – в тон ему произнёс Матвей. – А пора бы уже знать. Не всё за юбку мамкину цепляться. Такого, как ты, дохляка да слабака, ни одна гарна дивчина не полюбит. И потому, когда вырастешь и женишься – будешь вечным подкаблучником.
– Не буду! И жениться тоже не буду!
– Будешь! Куды ты денешься! Влюбишься и женишься. Но если не поменяешь в корне свои привычки, то так и останешься тряпкой.
– Ну это ты, Матвей, зря. Он же ещё ребёнок…
– Какой он ребёнок, мать? Давно уже подросток. Не заметила, как вырос? Посмотри на него. Ему же через несколько лет в армию! А мускулы? Нет, ты пощупай! Если глазам не веришь.
– Да ну тебя.
– Что, ну тебя? Их же нет!
Алла только вздохнула. А Артём выбежал, красный как рак, из-за стола и метнулся прочь. Всю ночь он проворочался. Обида комком подкатила к самому горлу, мешая дышать.
– Это я – щурёнок? Ну, погодите, – выдавил, наконец, из себя подросток.
Взгляд Артёма невольно упал на соседнюю подушку. На ней всегда лежал его друг, гном. Обычно мальчик целовал в самый нос любимую игрушку, затем обнимал её и с пожеланием спокойной ночи засыпал. А тут…
– Что скажешь, мой друг?
Но гном молчал.
– Вот-вот, – поспешно заговорил Каляка, – рисовал я вас, рисовал, думал, что друзья… И всё, видимо, напрасно.
Неожиданно Артёму показалось, что гном что-то ему проговорил. Мальчик взял игрушку в руки. Но маленький человечек улыбался и молчал. Артёму стало обидно до слёз.
– Я столько времени потратил на тебя! Делился самым сокровенным! Считал своим другом. А ты? Бездушное существо!
И мальчик метнул игрушку в угол.
Неожиданно комната окуталась туманом, сквозь который проступила чья-то незнакомая тень. Каляка сидел как заворожённый на кровати, не смея пошевельнуться. Руки и ноги его свела судорога, а сердце усиленно забилось в груди.
– Кто здесь? – выдавил он из себя.
В ответ же услышал лишь хохот, но такой, от которого кровь застыла в жилах. То была тень гнома Ферлара. Но каких размеров достигала она!..
– Ничего не бойся, – прошелестело над самым ухом Артёма. Он зажмурился, а когда открыл глаза, комната вновь была прежней.
– Уф! Приснится же такое, – произнёс мальчик и, закрывшись одеялом, уснул…
На следующий день Артём записался в секцию самбо. А через пару лет упорных занятий получил первый юношеский разряд.
Проблема выбора профессии перед Артёмом не стояла. Как и Матвею, ему нравились автомобили. На кухне они подолгу просиживали за столом, рассматривая журнал «За рулём» с новыми моделями современной техники, спорили и хвастались. После окончания десятилетки молодой человек пошёл в автопарк и стал работать водилой. Затем – армия. И вновь за баранку. Всё как у всех. Пока не встретил свою первую любовь.
В какой-то момент Артём вдруг понял, что Алла – девушка его мечты. И ему другой не нужно. В какой-то момент Алла вдруг поняла, что посвятит свою жизнь музыке. И ей другое не нужно. Оба жили своими мечтами. И оба ходили порознь. Один не решался подойти, осознавая свою несостоятельность. А другая – потому что его не замечала. Не видела. В упор. Он пропадал на её концертах, любуясь тем, как она ловко и изящно умеет извлекать звуки из скрипки. Длинные и проворные пальцы скрипачки вытворяли самые настоящие чудеса. Артём созерцал действо с замиранием сердца. Но Алла настолько была увлечена игрой, что и после выступления находилась ещё некоторое время во власти её магии. Скрипачка старалась ни с кем не общаться и быстро растворялась, оставив после себя напоследок шлейф загадочности и смутных невыраженных желаний не только у Артёма. К слову сказать, она была его кумиром.
– Аллочка! Гайдн – чудо… Чудо, что такое. В Вашем исполнении. Ах, как же Вы блистательны. Само очарование!
Но Алла молча захлопывала дверь «Волги», лишь обдав холодным взглядом огромных зелёных глаз очередного поклонника. В её руках был неизменный букет алых роз, а на сиденье лежал футляр со скрипкой.
– Ты не видел Артёма?
– Да только что тут был. В коридоре, наверно. Далеко уйти никак не мог. Покличь!
Разгорячённая Зиночка вышла за дверь. Но Артёма не было видно. Она махнула рукой. И куснула в сердцах губу. Это был непорядок.
Артём! Да где же он? Ты где? Куда запропастился-то? Артё-о-ом! И где его черти носят? – выкрикнула недовольная раскрасневшаяся диспетчер. Сдерживать себя она уже не могла. Время подгоняло. А тут! Но делать было нечего. Возвратилась на место. Не ждать же одного. И только села, а он тут как тут.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
