Хетти, дитя богемного Юга, происходит из семьи, где нравственность проявляется лишь в виде требований к чистоте художественных форм и к подлинности выражаемых эмоций. Хетти у нас в роду в каком-то смысле белая ворона. Есть в ее характере некий ригоризм и бунтарство, они перекликаются со сходными чертами у Мартина. В этом она совсем не похожа ни на свою маму, флейтистку Лалли, ни на бабушку Фрэнсис, чей муж-художник сейчас сидит в тюрьме, и уж тем более на свою двоюродную бабушку Серену, известную писательницу. Одному Богу ведомо, от кого Хетти унаследовала эти “гены ответственности”, как называет их Фрэнсис. Возможно, от своего отца Бенгта, который зачал ее еще школьником. Впрочем, кто знает? Родители так поспешно увезли Бенгта в Швецию, где ему надлежало начать жизнь заново в более благоприятных обстоятельствах, что семья Лалли просто не успела узнать, какой у него характер. Оставалось лишь наблюдать за растущей Хетти и ждать, что из нее получится.
Судьба определила Бенгту стать фармацевтом и жить чинно и благопристойно в Упсале с женой и тремя детьми, поэтому со временем все стали считать, что гены ответственности и деловитости, граничащей с педантизмом, достались Хетти от него. Один-единственный короткий акт любви произошел в прогрессивной и очень дорогой школе, где молодые люди учились, в корпусе общежития, который именовался “Приют спокойствия”.
Раз в год, когда у Лалли возникает просвет в графике международных гастролей, Бенгт привозит свою семью из Упсалы повидаться с ней и со своей приблудной дочерью Хетти. Все действующие лица проявляют величайшую предупредительность по отношению друг к другу, однако ждут не дождутся, когда жизнь вернется в привычную колею и можно будет забыть о прошлом, будто его никогда и не было.
Хетти вежлива с отцом, но он ее мало интересует. Когда она забеременела и стала наблюдаться в женской консультации, она разузнала по требованию врача, чем он болел за свою жизнь, — оказалось, ничем, и никаких наследственных заболеваний, сплошное несокрушимое здоровье. Если бы не унаследованные от Бенгта чуть тяжеловатый подбородок и резкость характера, Хетти вполне могла бы решить, что ее мать ошиблась и своим появлением на свет она обязана кому-то другому. Как и все у нас в роду, Хетти любит, чтобы жизнь была наполнена интересными событиями. А Бенгт, если говорить честно, ужасно скучен.
Но с тех пор, как родилась Китти, вместо интересных событий в жизни Хетти происходят сплошные досадные недоразумения. Патронажная сестра, которая приходит к ним регулярно — потому что Хетти отказалась вступить в клуб “Мать и дитя”, члены которого встречаются раз в неделю, и этот ее отказ записан в медицинской карточке ребенка, — утверждает, что в движениях ребенка отсутствует координация, и объясняет это тем, что Хетти будто бы ест чеснок. А Хетти после рождения Китти напрочь исключила чеснок из своего рациона. Но сестра ее даже не спрашивает, она просто убеждена, что Хетти из тех людей, которые едят чеснок, — убеждена, и все тут. Что же, значит, Хетти производит впечатление человека безответственного, бесхарактерного, безвольного?
— Ладно, — говорит Мартин, — это все умозрительные рассуждения. Няня нам не нужна, мы не собираемся ее нанимать, и вообще нам она не по карману. Поговорили и забыли. Это все затеи Барб. Она твоя подруга, знаю, но у нее совершенно дикие представления о мире.
Мартину не по душе дружба Хетти с Барб, и на то есть причины. Барб замужем за членом парламента от консервативной партии, и хотя она утверждает, что смеется над своим мужем Алистером за его политические убеждения, Мартин подозревает, что супружеская постель способна сблизить даже политические взгляды и что трансформированная вследствие такого сближения Барб может в свою очередь повлиять на Хетти. Он чувствует, что, деля с Хетти постель, вобрал в себя часть ее личности, и очень этому рад. Да и почему, собственно, не радоваться? Он ее любит. У них одинаковые взгляды на жизнь. А появление на свет Китти, в чьих жилах течет и его кровь и ее, связало их еще крепче.
И вот тут Хетти приходится открыть Мартину правду, она приперта к стенке. Оказывается, она уже не только переговорила с этой самой — как ее там — Агнешкой, но и сообщила исполнительному директору “Динтон и Селтс” Нилу Ренфру, что хочет вернуться на работу не позже, чем через месяц, как только найдет человека ухаживать за ребенком. В самом начале Мартин и Хетти решили, что она возьмет декретный отпуск на год, и вот теперь Хетти без его ведома сократила год до полугода. Нил берет ее менеджером по контрактам, ее стол будет стоять против стола Хилари в правовом отделе. Продвижение Хетти по служебной лестнице слегка затормозилось из-за ее ухода в отпуск, но не беда, через год она все наверстает. Хетти знает французский, немецкий и итальянский, читает и говорит на этих языках, она здесь на месте, и место это по ней.
Она, наверное, предпочла бы работу, больше связанную с литературой, это куда интересней: встречаешься на деловых обедах с писателями, разговариваешь с ними, зато в лицензионном отделе ездишь на книжную ярмарку во Франкфурт и ведешь переговоры с иностранными издателями. Восточная Европа сейчас важный и все расширяющийся рынок, Хетти придется много работать. Должность освобождается, потому что забеременевшая после пятилетних попыток зачать ребенка в пробирке Коллин Келли уходит в декретный отпуск раньше срока, хочет написать роман. Вот Хетти и подумала, что Агнешка поможет ей выучить польский язык.
— Но ты ее даже не видела, — лепечет Мартин, ошеломленный признанием Хетти. — Понятия не имеешь, что это за человек. Может, она член международной банды, занимающейся кражей детей.
— Судя по телефонному разговору, очень приятная девушка, — говорит Хетти. — Вежливая, спокойная, уравновешенная и уж конечно не имеет никакого отношения к преступному миру. Агнешка ухаживала за тройняшками Элис до прошлого месяца, пока они не уехали во Францию. И Элис сказала Барб, что она просто подарок судьбы.
— Может быть, для тебя и подарок, — говорит Мартин. — А Китти, о ней ты подумала? Неужели ты и вправду решила подвергнуть такому риску будущее нашего ребенка? Исследования показали, что дети, которые в первый год жизни находятся на попечении матери, развиваются лучше и интеллектуально и эмоционально.
— Все зависит от того, какие исследования ты читаешь, — говорит Хетти, — и прости, лично я верю тем, которые подходят мне. Китти будет с ней хорошо. Нам не на что жить, я вынуждена просить у тебя деньги на расходы, а ведь я не маленькая девочка, нам нечем заплатить районный налог, поэтому придется взять для Китти няню, это единственный выход. Ты уже объяснил мне, что я сошла с ума. Какой толк Китти от сумасшедшей матери?
