устройств. Через секунду на экране открылась карта, и я увидел локацию с наушниками и брелоком-меткой. Местоположение двигалось в сторону Курского вокзала. Я быстро сообразил, что мне нужно пересесть на “Комсомольской” на Кольцевую линию и добраться до метро “Курская”.
Но внезапно уверенность сменилась очередным наплывом тревоги: «А вдруг не получится её найти? И даже если получится, что тогда? Я просто отдам ей сумку и уйду? Конечно, это благая цель, но не единственная, не такой уж я бескорыстный благодетель. Смогу ли я потом остаться рядом ненадолго и заинтересовать её? А если она подумает, что я скучный?» Снова рой сомнений закружился в моей голове, и снова паника сковала моё тело. Люди проходили и пробегали мимо, а я сидел, как вкопанный, без возможности сдвинуться с места, хоть присутствие самих людей только усиливало тревожность. Я постарался напрячься и вспомнить о техниках подавления волнения из последней прочитанной мной психологической книги. Я проделал несколько трюков с дыханием, потом попытался сконцентрироваться на окружающих предметах, ещё немного как-то по-особенному подышал, и страх начал потихоньку отступать. Я потрусил головой, чтобы откинуть остатки неприятных мыслей, встал со скамьи и зашел в поезд, который только что снова подъехал к платформе. Обновил приложение в телефоне – метка остановилась на “Курской”.
«Двери закрываются. Следующая станция “Комсомольская”, переход на Кольцевую линию», – сообщил диктор. Я остановился возле закрывающейся двери и уставился в своё прозрачное отражение в стекле: немного уставшие голубые глаза, шапка больше от осенней мороси, чем для теплоты, черные бомбер и толстовка; торчащие из-под шапки светлые волосы немного взъерошились, и я поправил их рукой, как будто это сделало меня более опрятным. Выглядел я неплохо, что придало мне немного больше уверенности в себе. Кроме того, девушка-то мне улыбалась и даже первая, и это я все же не придумал, поэтому решение действовать в этот раз показалось мне снова единственно верным. Я вышел на следующей станции и быстро зашагал по переходу на Кольцевую.
– Помогите! – немного испугал меня внезапный крик женщины сзади.
Я обернулся и увидел, как коренастый мужчина склонился над другим – второй лежал на полу, опершись спиной о стену, – женщина рядом с ним в истерике кричала прохожим, а сбоку стоял маленький мальчик, лет пяти, и трясся от страха. Встретившись с малышом взглядом, я увидел в его глазах глубокое отчаяние и… до боли знакомую мне панику. Весь его вид молил о помощи. Хоть я и торопился, пройти мимо у меня так и не получилось, пришлось вернуться.
– Вызвать скорую? – спросил я, подбегая к потасовке, когда стало понятно, что мужчина на полу без сознания.
– Иди, куда шёл, малец, – огрызнулся мне мужчина в сознании.
– Нет, молодой человек, прошу вас не уходите! – вступила в разговор женщина. – Мы просто шли. А этот давай пихаться, а потом ещё матом на меня да на нашего сына! Муж мой не выдержал…
– Замолчи, ну! – проскрипел сквозь зубы мужчина.
– Не буду молчать. Скорую надо вызывать, а ты не даёшь. Помогите же скорее, молодой человек.
– Как же так, мать, своего же мужа и сдаёшь с потрохами! Я же за тебя заступился да за сына нашего, понимаешь? День и так отвратный, ещё и этот пёс теперь валяется под ногами. Хочешь, чтобы меня посадили?
– Стоп! – резко перебил я спор и проверил дыхание мужчины на полу. – Не знаю точно, что вы сделали, но он жив, это главное. Я понимаю вас, отец мой был таким же вспыльчивым, чувство справедливости и честь его и нашей семьи были у него на первом месте. Но это не всегда имело хорошие последствия, особенно для нас с мамой. Поймите, скорую надо вызвать. Как вы будете жить, если из-за страха быть осуждённым от вашей руки умрёт человек, ещё и на глазах у ребенка?
Мужчина опустил взгляд на сына и задумался. Маленький мальчик всё так же молча трусился от страха рядом с мамой, крепко сжимая её руку.
– Давайте так, – продолжил я, – я вызываю врачей, вы их встретите и расскажете свою версию. Какую захотите, я не буду лезть. Договорились?
Мужчина стушевался и не сразу понял, о чём речь. Сильно удивившись, он немного подумал и вскоре ответил:
– А ты благородным малым оказался, таких не много осталось, понимаешь? Видать, отец твой действительно честным был. Да и тобой бы он гордился. Договорились.
Мы пожали друг другу руки, я вызвал скорую, быстро дошёл до Кольцевой и забежал в закрывающийся вагон. Родной диктор снова перекрикивал шум метро: «Осторожно, двери закрываются. Следующая станция – “Курская”. Переход на салатовую и синюю линии». Я задумался о словах мужчины о моём отце. Он был не таким, как я: храбрый, уверенный в себе, он всегда мог постоять за себя и за нас с мамой, человек слова и чести. Так о нём говорили. Я всегда им восхищался, но это восхищение граничило со страхом. Мне очень хотелось быть похожим на него, но я понимал, что не дотягиваю. Я так боялся его подвести. И скажу честно, боялся и его самого. Он часто встревал в конфликты с окружающими, когда я был ещё совсем маленьким, и каждый раз ужас от ругани пронизывал всё моё тело. От этого я боялся разочаровать его ещё больше, ведь я не был таким же бесстрашным, как он. Один раз, ещё в школе, я пришёл домой с гигантским фингалом и с синяками по всему телу – подрался с пареньком, моим одноклассником. Он меня давно раздражал: обижал младших ребят и девчонок, обзывал их и унижал. Парень был старше меня, его пару раз оставляли на второй год, но это меня не остановило. В очередной раз я решил заступиться за девочку из младших классов, и завязалась драка. Я не смог его одолеть, он нормально так отметелил меня. Когда я вернулся домой и рассказал об этом отцу, он с таким разочарованием на меня посмотрел! Ничего не сказал, просто продолжил читать газету.
«Станция “Курская”, переход на станцию “Чкаловская” и выход к Курскому вокзалу», – диктор отвлёк меня от воспоминаний. Я вышел из поезда и достал смартфон незнакомки. Карта обновилась и метка перескочила на Чистые пруды. Девушка явно зачем-то заезжала на вокзал. Я решил не тратить времени на раздумья и быстро перешёл на салатовую ветку, чтобы доехать до Сретенского бульвара. Я подошёл к краю платформы и заметил в самом её начале уже другую девушку. Она плакала и стояла чересчур близко к обрыву, нервно посматривая в сторону пустого тоннеля. Когда я увидел свет приближающегося головного вагона, девушка закрыла глаза и уже занесла вперед ногу, чтобы сделать шаг
