Ева снова обернулась к вывеске «Взрыв чувств» – теперь название выставки вызывало в ней куда больший отклик. Она бегло осмотрела себя – модное платье, в которое она была одета, ей одолжила Тесс, как и туфли на высоченных каблуках.
– Это не сработает, – пробормотала она скорее себе, чем подруге. – Я выгляжу нелепо.
Ярко-красное бархатное платье с пышной юбкой и глубоким вырезом на Тесс смотрелось бы сногсшибательно, однако Ева была на два дюйма ее ниже, и бюст у нее был больше. Поначалу платье ей понравилось, однако сейчас она чувствовала себя в нем крайне неловко. Она – оторванный от реальности ученый, вся ее одежда бежевого цвета, и в свои двадцать четыре года она все еще девственница.
Тесс успокаивающе положила руку на плечо подруги:
– И вовсе ты не выглядишь нелепо, а совсем наоборот.
Ева скрестила руки на груди.
– Нечего тут впечатлять его бюстом, – произнесла она, чувствуя себя все более неуверенно с каждой секундой. – Вся эта затея была просто глупой. Лучше я завтра пойду к нему в офис и попрошу его агента организовать встречу.
Собственно, именно таким и был изначальный план Евы, пока Тесс через общих знакомых не узнала о том, что Ник Делисантро будет присутствовать на открытии выставки, и не добыла им по приглашению.
– Декольте не может ничего испортить, если имеешь дело с мужчинами, – сказала Тесс. – К тому же ты сама говорила, что это очень важное поручение. Что, если его агент тебя отошьет? Что ты тогда скажешь своему боссу?
Тесс попала в самую точку. Мистер Креншо ясно дал Еве понять, что агентство очень высоко ценит заказ де Росси и если Ева найдет его предполагаемого наследника быстрее, чем другие компании, которых он нанял для этого, то ее наконец повысят.
Это было важным аргументом. Ева обожала свою работу. Копаясь в старых дневниках и семейных архивах, сверяя информацию, найденную в них, с сохранившимися документами, Ева могла погружаться в жизнь этих людей – в их переживания, их страсти, их радости и трагедии. А повышение наконец дало бы ей уверенность в завтрашнем дне, о которой она так мечтала.
Тесс снова покосилась через плечо Евы.
– Похоже, что от Кейт он уже отвязался, – сказала она. – Давай, теперь твоя очередь! – Она подтолкнула подругу локтем. – Просто пройди мимо него на пути к бару, а все остальное сделает платье.
– А что, если нет? – с сомнением возразила Ева. Она считала надежды Тесс на магическое воздействие платья беспочвенными.
Тесс пожала плечами:
– Ну, ты ничего не потеряешь в любом случае. Мы вернемся домой и применим план Б: «Безыскусное завтра».
– Хорошо. – Ева обреченно вздохнула, борясь с ощущением, как будто ей придется пройтись по галерее нагишом. – Я пройду мимо него по пути в туалет. Но потом мы уходим.
Она отдала Тесс свой пустой бокал и нервно оправила на себе пресловутое платье. Шелковистая ткань и в самом деле соблазнительно обтягивала ее фигуру. Первые несколько шагов Ева была сосредоточена на том, чтобы не упасть вниз лицом – вышагивать на таких каблуках было для нее непривычно. Наконец обретя более-менее устойчивое равновесие, Ева взглянула в сторону объекта своего путешествия, и все ее усилия чуть было не пошли прахом.
Взгляд темных глаз Ника Делисантро, столь же непроницаемых, как и остальной его образ, был направлен прямо на нее. Ей мгновенно вспомнился Ральф – пиратский капитан из ее любимого романа, который Ева знала практически наизусть. Дыхание девушки перехватило, она завороженно смотрела в его карие глаза. Цвет был неожиданно ярким и очень знакомым. Она поняла, что точно такого же цвета глаза были у герцога д’Алегриа – она видела его, когда тот приезжал в лондонский офис, чтобы передать агентству дневник своего покойного сына.
Губы Ника Делисантро сложились в ухмылку, словно ему пришло на ум что-то забавное, но непристойное, и он отвел глаза. Сердце Евы застучало так, что, казалось, оно сейчас выскочит наружу. Мужчина окинул ее взглядом, который она ощущала как физическое прикосновение. Затем он снова посмотрел ей в глаза:
– Мы знакомы? – У него был британский акцент, но слова он растягивал по-калифорнийски.
Ева отрицательно покачала головой, поскольку была не в состоянии выговорить ни слова.
– Тогда почему вы и ваша подруга за мной шпионите?
«О господи, он заметил», – в панике подумала Ева. Услышать их он не мог – в галерее было довольно шумно. Вероятно, он обратил внимание на то, как Тесс на него поглядывала, – ее все же трудно было бы назвать незаметной.
– Мы ничего не могли поделать, – сказала Ева, лихорадочно пытаясь придумать какое-нибудь убедительное объяснение. – Смотреть на вас намного интереснее, чем на здешнюю живопись.
– Неужели? – Он иронично приподнял бровь, от чего дыхание Евы снова перехватило. – Не уверен, что это комплимент. Даже мыльная опера интереснее того, что здесь выставлено. Ну и что же во мне такого увлекательного?
У Евы слегка кружилась голова. Что, вот это и называется «флиртовать»?
– Вы здесь не на своем месте, – выпалила она, ощущая какой-то странный звон в ушах и легкий зуд в животе. – Но вас это совершенно не волнует. Это необычно. Нормальный человек стремится влиться в общество, стать его частью. А вы нет.
Слова замерли у нее на губах, а Ник Делисантро неожиданно мягко улыбнулся. Он выпрямился, и Ева заметила, что он выше ее по меньшей мере на полголовы, даже несмотря на ее каблуки. Он уперся в колонну рукой и повернулся к Еве, словно бы отгораживаясь от остальных. Он стоял настолько близко, что Ева могла почувствовать запах его одеколона. А на его щеке она заметила небольшой шрам в форме полумесяца. Образ пиратского капитана снова мелькнул в ее мыслях и тут же пропал, однако щеки ее вспыхнули, а дыхание участилось.
– Вы все это сейчас придумали? – растягивая слова, произнес он.
– Не совсем, – смущенно ответила Ева. – Дело в том, что я антрополог. Изучаю людей, паттерны их поведения, социальное и культурное взаимодействие.
– Значит, антрополог, – повторил он, катая слово на языке, как глоток хорошего вина. Он снова скользнул по ней взглядом, и ее соски под тонкой тканью платья вдруг напряглись. – Никогда не сводил знакомства с антропологами.
«Строго говоря, это тоже не знакомство», – подумала Ева. Самое время сказать ему, что именно ее телефонные звонки и электронные письма он игнорировал в течение трех с половиной недель. Но вместо того, чтобы перейти к делу и назначить ему встречу, Ева колебалась, поглощенная странными эмоциями.
