Читаем без скачивания Браслет пророка - Гонсало Гинер

Пьер посетил по случаю основное здание храма в Иерусалиме. Этот храм находился по соседству с Гран Мескита де ла Рока, мечетью, в которой объектом поклонения был большой базальтовый камень. По еврейской традиции, этот камень считался тем самым, что служил Аврааму плитой, на которой он собирался принести в жертву своего сына Исаака на горе Мориах. Мусульмане тоже придавали этому камню большое значение, поскольку считали, что именно с него пророк Магомет, сопровождаемый архангелом Гавриилом, попал на небо и в ад, когда ему был открыт Коран. И в том же самом месте, где возвышался древний храм Соломона, король Болдуин II, пойдя на уступки мусульманам, позволил пристроить к своему дворцу Мескитаде Аль-Акса, «дальнюю». Ее возвел халиф Омар. Так что основная резиденция крестоносцев находилась в одном из самых известных в мире мест с наибольшей концентрацией духовной и земной энергии – в Мескита де Аль-Акса, рядом с куполом Мескита де ла Рока.

Новый храм, который ему поручили воздвигнуть в окрестностях Королевского Моста, в Эунате, называвшемся «местом ста дверей», должен был служить культовым сооружением и прибежищем для всех паломников, которые шли по дороге в Сантьяго. Это место находилось в командорстве, которое семь лет назад крестоносцы получили за часть поместья Сизур. Необычный проект также предусматривал постройку круглой открытой галереи вокруг внешнего периметра храма. Кроме того, планировалось воспроизвести на портике до мельчайших деталей все фигуры, которые украшали своды арок другой церкви, уже построенной, находившейся в часе ходьбы от Эунате, в восточном направлении. Расположение фигур на церкви в Эунате должно было являть собой зеркальное отображение фигур другой церкви.

Пьер был одним из известнейших мастеров-строителей в Лангедоке, Арагоне и Наварре. Его ценили за качество его многочисленных творений в этих обширных землях. Кроме того, он принадлежал к масонской ложе Сен-Жака, или Сантьяго, построившей почти все церкви, расположенные на пути паломников в Сантьяго. Хотя он со страстью строил все свои церкви, задание крестоносцев его особенно заинтересовало.

Вспоминая об этих событиях, он дошел до северного крыла крепости и спросил дежурившего там дозорного:

– Есть ли новости из лагеря этих проклятых, дорогой друг?

– Я ничего не заметил, мой господин. Я лишь видел десяток, а может, дюжину всадников, которые, как только начало смеркаться, во весь опор помчались на восток, и до этого момента, а сейчас уже середина ночи, я не видел, чтобы они вернулись. Я думаю, мой господин, что сегодняшняя ночь будет спокойной!

Пьер попрощался и, погрустнев, отправился к двери главной крепостной башни, чтобы спуститься по винтовой лестнице на нижний этаж. Он слишком хорошо понимал, что спокойной эта ночь наверняка не будет. Ему оставалось еще два часа напряженного ожидания, затем он подожжет тяжелые входные ворота Монсегюра. Когда ворота будут разрушены, войска крестоносцев проникнут в крепость и, безусловно, захватят в плен всех его братьев по вере. Он сможет воспользоваться беспорядком и совершить побег через фасад здания, расположенный с южной стороны. За фасадом враг будет наблюдать менее всего, а там есть заделанная много лет назад дверца, которую Пьер обнаружил, просматривая планы замка. Дверцу могли когда-то замуровать из соображений безопасности, а потом забыть о ней. Он смог обнаружить ее, и на протяжении почти месяца с максимальной предосторожностью понемногу выскабливал раствор из щелей между, по меньшей мере, двумя десятками камней кладки. Он замаскировал стыки смесью песчаника и клейстера так, чтобы они не привлекали внимания.

В предыдущие несколько ночей Пьер много размышлял над возможностью побега вместе со своей возлюбленной Аной, к которой он испытывал сильные чувства. В конце концов он пришел к выводу, что побег будет сложно совершить и это нужно делать одному, если он хочет иметь хотя бы малейший шанс добраться живым до наваррских земель, где у него есть друзья, которые могут укрыть его на необходимый срок.

Пьер мучился, размышляя о том, что он вынужден бросить Ану на произвол судьбы. Каждый раз он с невыносимой болью представлял ее в руках жестоких крестоносцев и рисовал в своем воображении самые жуткие картины. Ее наверняка предадут огню. Воспоминания о времени, проведенном с ней рядом, служили ему единственным утешением и лекарством, способным облегчить бесконечные тяжкие минуты, которые ему еще предстояло пережить. И его воспоминания летели к тем, местам в Наварре, где он познакомился со своей возлюбленной Аной.

Тогда он только приехал в Королевский Мост. Это была среда, 21 января только что начавшегося 1228 года. Он наконец добрался до деревушки после утомительного двенадцатидневного путешествия из Беля, где располагался его цех.

Показались первые дома, и Пьер хотел лишь одного – найти постоялый двор, в котором для него должны были оставить место. Пьеру нужно было отдохнуть на хорошей постели, но вначале он все же собирался наполнить свой желудок какими-нибудь отличными наваррскими яствами, о которых он был наслышан. Поесть в нормальных условиях – у тепла очага, за столом – было первым, чего он желал после долгого путешествия.

Проезжая на тяжелой повозке по главной улице, он не задерживался, чтобы полюбоваться красотами этой маленькой наваррской деревушки. Он подумал, что у него будет еще много возможностей осмотреть ее до последнего уголка.

Постоялый двор «Армендарис» находился в конце улицы, на берегу многоводной реки Арга, которая огибала деревню.

За месяц до прибытия сюда Пьера посетили двое монахов из командорства крестоносцев, которое находилось рядом с его цехом. Они явились, чтобы собственноручно передать ему письмо, полученное из другого командорства Наваррского королевства. Это был маленький конверт, на сургуче которого стояла характерная печать крестоносцев с их традиционным восьмиугольным крестом.

После того как монахи ушли, Пьер открыл конверт и с любопытством прочитал письмо. Каждое поручение монахов-солдат становилось настоящим вызовом для него как для строителя-профессионала, но такие заказы были вдвойне интересны, поскольку они всегда имели скрытый смысл. В этом случае речь шла о строительстве церкви на пути в Сантьяго, в сельской местности под названием Эунате.

Закончив читать и оценив порученную ему задачу, Пьер взялся искать это место на карте Наварры, которая хранилась у него на этажерке. И действительно, недалеко от Памплоны он нашел маленькую точку, которая и была тем, что он искал. Место строительства находилось возле Королевского Моста, к востоку от Памплоны и, по его расчетам, в одном дне пешего пути от города.

Письмо было подписано Хуаном де Атарече с уточнением: «Командор-крестоносец командорства Королевский Мост».

Ложа строителей, которую основал Пьер, часто работала на Militia Christi[2] с момента появления их в Европе – через девять лет после создания их ордена в Иерусалиме в 1118 году.

Пьер де Субиньяк гордился тем, что возглавлял лучшую ложу строителей на юге Европы. У него никогда не было недостатка в работе. Фактически вот уже несколько лет он и его люди пользовались необычайным спросом как на юге Франции, так и на севере Арагонской Короны. Казалось, что все сеньоры-феодалы и Церковь одновременно задались целью построить сотни храмов и все они хотели быть первыми в длинном списке заказчиков.

Вспомнив все свои текущие проекты, он прикинул, возможно ли взяться за этот новый заказ. Все его строительные бригады были задействованы. Три бригады возводили здания в разных местах между Арагоном и Лангедоком, Еще две работали над самым сложным заказом из всех текущих – собором в Валенсе. И последняя бригада трудилась рядом с Наваррой, завершая строительство великолепной церкви, тоже восьмиугольной, в красивом месте под названием Торрес дель Рио, рядом с Логроньо.

Он подумал, что четверо строителей, завершавших выполнение последнего заказа, могли бы подойти лучше всего. Все они говорили на испанском языке, привыкли руководить людьми и нанимать местную рабочую силу. Нужно только будет взять из основного цеха еще четверых строителей и в начале работы находиться рядом с ними, чтобы быть уверенным, что все в порядке. Через какое-то время он вернется, чтобы проверить состояние работ.

Пьер снова подумал о последствиях, которые будет иметь для него это поручение.

Он даже не помышлял о том, что это творение может стать последним в его карьере строителя. Эта отдаленная наваррская местность была свидетелем двух событий, которые круто изменили его судьбу. Именно здесь зародились и окрепли его отношения с Аной, из-за нее он оставил свою работу и предал свою веру. Словно две стрелы были пущены в его сердце. Любовь сделала его приверженцем веры катаров, которую Ана исповедовала уже много лет. Добиться близких отношений с Аной, разделить ее судьбу, чтобы вместе вступить на путь, ведущий к совершенству, свету, вере, означало отбросить многое, что связывало его с предыдущей жизнью. И он сделал это, не испытывая сомнений. Он был ревностным хранителем медальона – материального свидетельства двух самых священных событий в далеком прошлом, и этот медальон определил всю его дальнейшую судьбу. Он был уверен, что многое в его жизни происходит из-за медальона. Ему на память снова пришли картины первого путешествия в Наварру.