Прологом к Первой энергетической войне (1988–1991 годы) стала Чернобыльская трагедия, механизмом – безответственная демократическая анархия и безудержная лживая гласность, развязанные в стране Горбачёвым.
В 1990 г. рабочие отрасли в письме «На холодном ветру» писали этому политику и величайшему интригану: «К сожалению, приходится констатировать: основные фонды отечественной электроэнергетики значительно устарели, из года в год снижается ввод новых энергомощностей. На фоне свёртывания атомной энергетики и гидроэнергостроительства, интенсивность использования тепловых электростанций превысила разумные пределы. Треть действующего оборудования подлежит реконструкции или демонтажу. В этой обстановке следовало бы ждать ускорения энергетического строительства. Однако происходит обратное. Уступая митинговому напору, местные органы власти поставили под вопрос судьбу 60 крупных энергетических объектов, как действующих, так и новых. Практически речь идёт о том, что завтрашняя экономика не получит 165 млн. киловатт, примерно половину того, чем располагает в настоящее время».
Патриотов отрасли беспокоила и другая тенденция: «Очень тревожит падение престижа профессии энергетика. Идёт массовый отток квалифицированных специалистов – в кооперативы, на другие предприятия, где выше зарплата». Министр энергетики Ю. Семёнов на первом съезде энергетиков в 1990 г. в докладе сообщал, что «из отрасли за три года уволилось около 600 тысяч человек, как правило, наиболее подготовленных рабочих и инженерно-технических работников». Однако никакой реакции сверху не последовало. Планы двенадцатой пятилетки, на которые возлагались большие надежды, были провалены. Ввод новых агрегатов в 1990 году был выполнен только на 7 %. В 1991 году негативные черты продолжали нарастать.
Мало того, резко обострились проблемы, связанные с дальнейшим развитием отрасли. Якобы потерпело фиаско стратегия наращивания энергомощностей на базе Экибастузского и Канско-Ачинского угольных бассейнов из-за отставания с созданием соответствующего оборудования. Странно, что докладывал об этом министр Минэнерго СССР Ю. Семёнов, который был одним из авторов Энергетической программы, определивший именно этот путь как оптимальный. Возникли трудности с передачей производимой там электроэнергии по ЛЭП с недостижимым для понимания напряжением 1500 кВ. Отказался от этого проекта его разработчик профессор Бурсдорф, признав, что вариант с обогащением углей и доставкой их в Европейскую часть страны более эффективный. Экологи подняли вой, исходя только из личных каких-то чувств, против строительства плотин на сибирских реках. На митингах по всей стране, инициируемых «пятой колонной», продолжали стабильно принимать решения, позволяющие необоснованно прикрывать стройплощадки, выбранные для строительства АЭС. В результате после Первой энергетической войны Россия осталась с потрепанной и общипанной, словно курица, энергетикой.
Интересно, что сейчас все эти сомнения и протесты народа просто растворились в бесконечности. А их организаторов, действующих в войне фигурантов, так и не удалось разоблачить, несмотря на то, что трудились они на очень высоком уровне управления. Достаточно сказать, что многие концепции развития электроэнергетики и конкретные планы, включая и Энергетическую программу, утверждённую Ю. Андроповым в 1993 году, оказались не только ошибочными, но и вредными. Вредительство со стороны руководства страны стало важнейшим ударом по отрасли.
СССР под воздействием неопознанных до сих пор сил, вытащивших из-под него фактическую надёжность электроэнергетической подосновы – одного из важнейших китов, поддерживающих экономику в период Электрического века – должен был неминуемо погибнуть. Условно спасло его только два момента. Во-первых, он де-факто рухнул политически, развалился на части, и это позволило возникшим от взрыва облаком грязи и дыма прикрыть истинное состояние его отдельных составляющих и вражеские лица подрывников. И, во-вторых, солдаты невидимого фронта, сражавшиеся против своих соотечественников, очень успешно поработали и в других областях народного хозяйства. Они стремились не оставить никакой надежды русскому народу подняться с колен и заставить его пойти с поднятыми руками к победителям за продовольствием и товарами первой необходимости. В итоге, вместе с разрушением экономики сократилась и её потребность в электроэнергии, что поглотило возникший дефицит. Но поверженная Россия сумела устоять.
Вскоре накатилась разрушительная волна Второй энергетической войны (1992–1994 годы). Её поднимали совсем другие люди, не рядовые губители страны в виде диссидентов и организаторов митингов, а мастера своего дела, хорошо знавшие болевые точки отрасли, хотя пахан у них был тот же – Ельцин. Конечно, распад Советского Союза и последовавший за ним уход из Единой энергетической системы республиканских энергосистем привел к существенной деформации этого восьмого чуда света. Тем более что это был не набор железок, а очень тонко настроенный механизм.
Затем последовал сильнейший удар по российской части ЕЭС в процессе её акционирования, которую потребовали провести от президента России зарубежные кредиторы. И в заключение смертельный нокаут её эффективности был нанесён специалистами в результате переориентации режимов ЕЭС с минимальных расходов топлива на получение прибыли в дензнаках, потребовавшейся для внедрения в жизнь этого важнейшего ориентира капиталистической системы хозяйствования. Таким простым, незаметным для обывателей способом, была подточена важнейшая опора устойчивости экономики самой большой и холодной страны мира. До этого момента она не просто выживала, но даже обеспечивала конкурентоспособность большинству направлениям промышленности благодаря очень низкой стоимости электроэнергии. Теперь это преимущество было уничтожено в пламени Второй энергетической войны.
Казалось, наши противники по холодной войне достигли всего, о чём даже и не мечтали. Разрушен почему-то ненавистный им коммунистический строй, хотя они сами говорят непрерывно о демократии, то есть о власти народа, к чему больше других стремятся как раз коммунисты. Главное, повергнут навзничь экономический гигант – СССР, их главный конкурент в мире. И всё-таки оказалось, что этого для них мало. И некоторые их вожди прямо заявили: русский народ вымирает гораздо медленнее, чем предусмотрели «сердобольные» руководители мирового правительства. Ведь только «заботой» о нём, желанием сократить длительность его мучений, можно было оправдать предложение довести население России к середине ХХI века до 15 млн. человек. А это не получалось, так как оно ежегодно уменьшалось лишь на миллион, и легко можно было подсчитать, что к 2050 году количество жителей России всё ещё будет превышать 100 миллионов, что не лезло ни в какие ворота.
Как считают отдельные знатоки, для обеспечения реализации этого геноцида в будущем была развязана Третья энергетическая война (2000–2015 годы), предусматривающая окончательный развал электроэнергетики. Обставлялась вся эта подлянка гениальным идеологическим прикрытием в виде внедрения в отрасль рыночной экономики, модной, но мало кому понятной, исходя из специфических особенностей энергопродукции. Такая вывеска не позволяла даже заподозрить кого-то в грязных намерениях. И хотя большинство специалистов и многие политики сумели приоткрыть её, разобраться в сути замыслов А. Чубайса, и даже попытаться отклонить её, в 2003 году всё-таки был протащен закон о реструктуризации отрасли. В результате она была фактически выведена из-под контроля государства, в том числе и путём ликвидации Минэнерго РФ. Разрушены её традиционные системы управления и организационные структуры, что привело к разрыву технологического единства, организован рынок электроэнергии, приватизированы отдельные части бывшей естественной монополии, внедрены другие непривычные новшества.
Прошло почти 10 лет после принятия закона, и пока всё вроде светит и греет. А колоссальные внутренние изменения не может увидеть и оценить даже большинство специалистов, прекрасно разбирающихся в тонкостях сложнейших технологий, но не умеющих анализировать глубинные разрушительные процессы в таких же запутанных устоях экономики электроэнергетики. Третья энергетическая война развивалась по определяющим её ход реформам, которые, как радиоактивный плутоний в помещении, незаметно вел процесс умерщвления плоти отрасли. Более 5 лет назад исчезло РАО «ЕЭС России», её технический штаб, который, кроме всего прочего, формировал информацию о её состоянии. Теперь всё покрылось мраком и тайной, в том числе и для руководства. Поэтому особенно убедительно создавалось впечатление о том, что всё в основном идёт тихо и спокойно, если принять за исключение трагедию на Саяно-Шушенской ГЭС.
