Слегка оборачиваюсь и бросаю короткий колкий взгляд на Иуста. Мужчина поджимает губы и стискивает кулаки.
«Что, не ожидал от меня такой смелости?» – дёргаю уголком рта.
На площади у подножия храма становится шумно – люди передают друг другу мои слова и обсуждают их. После слов, которые вырвались у моего назойливого поклонника, верят теперь только моим. А вот император молчит, и это нервирует.
– В четырнадцать юноша получает меч, – наконец слышу голос Эмуса. – А это значит, что он уже не ребёнок и должен иметь своё мнение. Иначе оружие в его руках принесёт беду.
Я выдыхаю с некоторым облегчением.
– Каликсу всего тринадцать, мой император. Он рослый. В отца. Каким я его помню…
– Хэдес… – Взгляд Эмуса затуманивается. – Он был хорошим человеком.
Я слышу нотки ностальгии, и сердце начинает биться чаще. Неужели мне удалось пробудить в императоре сочувствие? Достаточно ли этого, чтобы Каликсу простили дерзкую выходку? Главное – вытащить брата из этой неприятности. Надеюсь, мама накажет его и запрёт до окончания года!
– Ради его памяти, – снова опускаюсь на колени, – простите сына Хэдеса. Клянусь, что к совершеннолетию мой брат обретёт своё мнение.
Смотрю сквозь ресницы и вижу, как Эмус ведёт рукой, молча приказывая стражникам отпустить Каликса. Сердце замирает в недоверии. Его совсем не накажут? Неужели Эедерис наградила меня великой удачей? Или причина в том, что я увидела свет падающей днём звезды?
Спускаюсь вниз спиной, осторожно ступая, чтобы не упасть. Мама уже рядом с сыном, а Вита обнимает меня и ведёт к ним. Конгресс продолжается, и на трибуне уже новый выступающий. Стражники мрачно посматривают на нас, но приказ императора удерживает их.
– Всыпать бы дерзкому мальчишке, – сплёвывает тот, что постарше.
– А за меня пойдёшь, красотка? – подмигивает второй.
Я неопределённо улыбаюсь и, подхватывая брата под руку, тяну с площади.
– Думал, сегодня мой последний день, – лепечет он. – Иуст сказал…
– Нашёл кого слушать, – в ярости цедит Вита и отвешивает брату подзатыльник. – Совсем пусто у тебя там?
– Джэна, – плачет мама, и я её обнимаю.
– Идём скорее домой.
Сама же оглядываю толпу в поисках Иуста, но его нигде не видно. После случившегося над мужчиной будут подшучивать, и его ненависть вырастет в разы. Надо опасаться этого человека. Может, носить с собой кинжал?
Но стоит добраться до калитки нашего дома, как я хлопаю себя по лбу.
– Ули! Как я могла забыть о лошади?
– Сходить за ней? – Сестра жалобно смотрит на меня.
Я отрицательно качаю головой.
– Ты и так сегодня набегалась. Помоги маме. Я быстро.
– Осторожнее, – советует Вита, и я киваю.
Конечно, я буду очень аккуратна. Я недооценила низость Иуста, но второго шанса навредить нашей семье я ему не подарю. Держусь людных мест и выискиваю знакомых на всём протяжении пути до площади.
– Смотрите! – кричит продавщица сладостей. – Небо сверкает!
Задрав голову, я удивляюсь. Да это же настоящий звездопад! И днём… У меня и желаний столько нет!
– Не это ищешь? – слышу голос Иуста и вздрагиваю.
Оглянувшись, замираю на месте и забываю, как дышать. Мужчина бросает мне под ноги голову моей Ули! Я хватаю ртом воздух, на миг поддаюсь дурноте… А когда зрение возвращается, то не могу поверить увиденному.
Иуст, выпучив глаза, стоит, держась обеими руками за острие меча, которое торчит в его животе. И вдруг раздаётся истошный крик:
– Берегитесь! Сверху что-то падает!
Я машинально смотрю на небо и леденею при виде огромных странных предметов округлой формы. Их много… Очень много! Раздаётся оглушительный взрыв, и я приседаю, прижав ладони к ушам.
– Конец света!.. – дёргая меня за руку, рычит кто-то рядом. – Бежим, красотка!
Кажется, это тот стражник, с площади… Он ещё что-то говорит и тянет меня прочь. Я же в шоке не могу оторвать взгляда от раненого Иуста. Мужчина вздрагивает и, закатив глаза, валится в пыль. И я вижу того, кто убил моего назойливого поклонника. Затылок сковывает льдом.
Огромный! Будто состоит из одних мышц и костей. Длинные тёмные волосы, холодный взгляд хищника. Кожа отливает фиолетовым, и на ней явственно проступает…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Чешуя?!
Что это за монстр?
Чудовище делает шаг и замахивается, металл острого меча рассекает воздух со свистом. Первый удар стражник с трудом отражает, но, уступая противнику в силе, падает на одно колено. А чешуйчатый молча замахивается вновь, и вот-вот на моих глазах снова убьют человека.
– Не надо, – трогаю монстра.
Глава 2
Прихожу в себя и судорожно осматриваюсь в каком-то переулке. Уже стемнело, и я дрожу от ужаса, а в памяти всё всплывает пугающий образ чешуйчатого чужака. Картинки одна ужаснее другой мелькают, вызывая дурноту, и я снова сажусь на землю.
Касаюсь чудовища…
Он застывает, будто великая Эеридис открыла третий глаз, который расположен у богини меж бровей. Карающий взгляд, от которого каменеют грешники.
Стражник хватает меня за руку и тащит прочь, но одна из падающих с неба странных повозок замирает прямо перед нами. Оттуда выбегают такие же огромные и страшные воины. В руках их мечи, в глазах – дикий холод. Так смотрят хищники на зверей, что пасутся у водопоя.
Стражник отталкивает меня, и я валюсь под повозку, а вокруг звучат крики и звенит металл. Ползу в отчаянии, не понимая куда, забиваюсь в самый угол. Сердце стучит в горле, слышу собственный плач.
Мотаю головой и обхватываю её, чтобы прийти в себя.
Мне надо домой! К маме, сёстрам и брату… Как они там? Наверняка жутко напуганы и переживают за меня. Мне тоже страшно до онемения рук и ног, но я поднимаюсь и осторожно высовываюсь из укрытия.
Как их много!
Куда ни гляну, везде вижу чешуйчатых чудовищ. Они сопровождают горожан, которые вереницей бредут куда-то, и от одного вида насмерть перепуганных людей бросает в дрожь.
Кто эти монстры? Может, это боги? Я вижу, как кто-то из мужчин нападает на одного из чудовищ, но металл даже царапины на его теле не оставляет. А храбрец умирает на месте.
Прижимаюсь к стене и судорожно втягиваю воздух.
«Они убивают только людей с оружием, – убеждаю себя. – Мне ничего не грозит».
Верхом я бы добралась быстрее, но моя лошадь мертва. Проклятый Иуст!.. Ох, он же, наверное, погиб. О мёртвых позаботится милосердная Эеридис. А мне нужно подумать о живых. О своей семье!
Собираюсь с духом и, пригнувшись, бегу вперёд, стараясь держаться в тени. Мне везёт – удаётся избежать внимания странных существ. Зная город и все лазейки, я добираюсь до нашего дома незамеченной.
Но столбенею, наблюдая, как мою мать и сестёр тащат куда-то. Каликс чудом вырывается и, схватив с земли чей-то меч, кидается на монстра. В груди ёкает, затылок леденеет. Я видела это не раз по дороге сюда, но не могу допустить гибели брата.
– Не-ет!
Бросаюсь вперёд, чтобы остановить Каликса, выбить меч из его тонкой мальчишеской руки. Встаю между братом и монстром, который без эмоций смотрит на меня. Будто это существо ничто не волнует… Словно он давно мёртв.
Нет!
Кажется, это чудовище и не было живым.
У меня есть мгновение, чтобы придумать, как спастись. И я хватаюсь за единственное из того, что могу. Выпрямив спину, громко требую:
– Отведите меня к вашему императору! Или как вы его называете? К самому главному… И немедленно!
Сердце колотится о рёбра, я понимаю, что действую вызывающе, но это наш единственный шанс. Я могу попробовать воздействовать на одного, но другие чудовища всё равно нас схватят. Может, удастся убедить их предводителя, чтобы отпустил нашу семью?
Ради них я готова на всё.
Но как убедить чудовищ, которые не спешат выполнять мою просьбу, подчиниться? Придётся идти на хитрость.
– Я знаю, что ему нужно, – заявляю твёрдо.
Сама Эеридис, должно быть, вложила в мои уста эти слова. Потому что именно после них воины оживляются. И хватают меня за руки. Тащат, не обращая внимания ни на моё сопротивление, ни на крики моих родных.
