жены, дочери, соученицы и знакомые известных нам художников (и не только). Они жили рядом с ними, учились чему и как могли, работали, принимали участие в выставках. Но затем их имена и картины, их дела и влияние оказались словно вырезаны из этой ткани совместной действительности как неважные, не имеющие значения. Частично это было сделано в советскую эпоху, когда ценность художника определялась происхождением, политическими взглядами и соответствием эстетическим канонам соцреализма. Многие имена исчезли автоматически вместе с эмиграцией — из-за неактуальности поднимаемых тем или, например, из-за работы на императорскую семью. Не упоминались в исследованиях и художницы, которые были репрессированы. Таким образом, пропали почти все…
Все это говорит о степени разорванности, разрозненности информации. Мы видим не непрерывную ткань истории, а ее обрывки, причудливо сложенные в узор стараниями каких-то рассказчиков из прошлого. Причем один интерпретатор демонстрирует нам одно лоскутное одеяло, другой — совершенно иное.
Сегодня многие художницы начали возвращаться. В основном те, что связаны с авангардом, как наиболее ярким и значительным явлением. Но не только. С каждым годом мы узнаем все больше новых и интересных авторов, однако все еще идем по верхам. А главное, для того чтобы женские имена полноценно встроились в культурное поле, недостаточно одной книжки или одной выставки. Вырванные из родной почвы фигуры не могут так быстро прижиться обратно, нужно позволить им вновь врасти в контекст истории культуры — а это масштабная работа.
Больше всего вреда наносит, мне кажется, концепция величия. Все эти списки из 100, 50, 10 самых-самых великих художников или картин — абсолютный мираж, глянцевая картинка из модного журнала, идеал, до которого никогда не достать просто потому, что ты человек из плоти и крови, а не подправленная фотошопом двумерная модель. Не каждый художник должен быть великим и может им быть. Мы же не требуем от каждого водителя, садовника или повара величия и кардинальных преобразований? Он может просто хорошо и честно работать, получать удовольствие от жизни. Но искусство — это нечто большее. И от художника мы требуем чего-то наивысшего. Однако, если присмотреться, фигуры титанов вроде Леонардо да Винчи, Ван Гога, Ильи Репина или Павла Филонова были окружены десятками, сотнями, тысячами других художников. Они не существовали в одиночестве. Более того, их свершения и стали возможны благодаря культурному слою опыта, ошибок, поступков, находок, накопленных поколениями этих «невеликих» мастеров.
И для меня в историях художниц важен не факт величия, а факт присутствия. После того как их имена много лет даже не упоминались, важно просто вернуть их, увидеть лица, узнать судьбы, поинтересоваться наследием. Я хочу рассказать о многих женщинах. Некоторые были по-настоящему великими. Кто-то создал значительные вещи. Кто-то просто хорошо делал свою работу. Кто-то попробовал получить образование, выразить себя — и сошел с дистанции, такое тоже бывает.
Мне скажут: раз забыты — значит неинтересны. Однако история не раз доказывала нам, что это не так. Многие известные сегодня личности были открыты заново, например Ян Вермеер или Эль Греко. И мне очень хочется узнать этот населенный художницами огромный материк, скрытый за туманом неизвестности и малозначительности. Показать их во всем многообразии. Это не просто тени. Эти женщины были точно такими же, как мы с вами, жили ровно ту же жизнь — за исключением доставки продуктов, гаджетов и интернета (спасибо прогрессу!). Понять и увидеть их — значит в том числе понять и увидеть себя. Я не хочу забвения ни для кого. Память — это культура, уважение, принятие. И если мы не помним о женщинах, что были в прошлом, так же забудут и нас. Хочется изменить это. Женщины в искусстве были и есть. И этот факт имеет значение. Поэтому я занимаюсь исследованием историй художниц, родившихся до революции на территории Российской империи. Из этого материала родились и выросли мои лекции, выставки, экскурсии, потом — карта Петербурга с адресами, где они жили и учились, а теперь и книга, где вы можете прочитать истории некоторых из них. Это не искусствоведческое исследование, а сборник рассказов-биографий, которые очень помогли бы мне самой лет десять назад. Я хотела бы тогда знать об этих художницах, но в широком доступе информации не было. Я собирала ее по кусочкам — по старым и новым книгам, статьям, диссертациям и исследованиям, соединяла вместе, чтобы получить целостную картинку. Конечно, 15 глав книги представляют лишь малую часть женских имен в русском искусстве. Сегодня в моем списке уже более 700 художниц, учившихся до революции, и я уверена, что он далеко не полон. Хочу надеяться, что когда-то смогу рассказать обо всех.
Выбор героинь для книги продиктован тем, что мне хотелось показать судьбы из разных эпох. Имена одних более известны широкому кругу читателей, другие почти забыты. Художницы занимались разными видами искусства, происходили из разных семей и выбирали разные стратегии в жизни и творчестве. Но все они вдохновляют меня на то, чтобы продолжать идти по своему пути. Надеюсь, вдохновят и вас.
Золотая медалистка:
Софья Сухово-Кобылина (1825–1867)
Софья Сухово-Кобылина. «Автопортрет». 1847
Картон, масло. Государственная Третьяковская галерея
Сказать, что Софья Васильевна волновалась, — значит ничего не сказать. Она чувствовала, что близка к обмороку, хотя никогда не считала себя кисейной барышней и обычно стойко встречала все трудности на своем пути. Да и велика ли трудность — пройти по залу и получить золотую медаль! Но при одной мысли об этом Софью опять начала бить крупная дрожь.
— Милая, да что с тобой? Тебе дурно? — ласково спросила ее сестра.
— Ах, Душенька, я, право, не знаю, что со мной делается… Никогда я так не волновалась.
Евдокия обняла сестру.
— Не слишком ли нарядный у меня туалет? — Софья нерешительно расправила кружева на белом платье.
— Ну что ты! Ты выглядишь прелестно. И потом, если бы ты пришла в простом туалете, то выказала бы непочтительность к присутствующим. Представь, сколько важных людей сегодня соберутся, чтобы посмотреть на тебя!
Софья вновь ощутила приступ дурноты.
— Я присяду ненадолго. Попроси воды, пожалуйста.
— Дорогая, отдохни, и я прикажу подавать экипаж.
Евдокия — Душенька, как все звали ее в семье, — хлопотала вокруг сестры, принесла ей холодное питье и натерла виски уксусом. Вместе с горничной поправила прическу и проследила, чтобы сестра не забыла шаль. Она гордилась Софьей — ведь сегодня был торжественный день, которого та так долго ждала. Сперва Софья в 1849 году получила от Академии серебряную медаль второго достоинства; в 1851-м —
