живу: в ожидании дремлющего темного подстерегающего монстра.
После двух остановок сердца я почти сразу вернулся на работу вопреки предписаниям врача. У меня не было оплачиваемого отпуска, зато была острая нехватка денег, поэтому уже через несколько дней после выписки из отделения интенсивной терапии я снова был в офисе.
Я снова помогал тысячам своих клиентов – военнослужащим всех типов войск, врачам, психологам, руководителям и даже целым организациям – искать пути внутренних изменений, чтобы максимально эффективно использовать время и преобразовывать те аспекты, которые мешали им полноценно жить. Я помогал им переживать перемены в карьере, отношениях, здоровье и привычках.
Однако после того как я встретился с темнотой, все стало казаться другим.
Когда я вернулся на работу, мне было невыносимо в десятитысячный раз слышать о неверно выбранных приоритетах и повседневных проблемах, засасывающих, словно болото. Я изо всех сил заставлял себя слушать бесконечные разговоры о ремонте ванной комнаты или детских футбольных тренировках, банальные рабочие сплетни или жалобы на полуденные пробки.
– Как идут дела на этой неделе? Удалось ли вам попробовать то, о чем мы говорили? Я помню, вы упомянули, что выделили время, пока ваш младший сын спит, чтобы составить черновик резюме, – спросил я Сьюзан, одну из моих постоянных клиенток, которая стремилась выработать более здоровые привычки и сменить работу.
– Я, само собой, много думала об этом, но сперва была занята стиркой, а потом мне позвонили с работы. Думаю, что начну завтра.
«Ну конечно, – подумал я, когда она стала уходить от темы, так что мне пришлось возвращать ее обратно. – А что будет по-другому завтра? Меньше дел?»
Действительно, Сьюзан была вечно занята, измотана и перегружена ведением домашнего хозяйства: у нее было трое детей – мальчики, все младше десяти лет, – и муж, часто уезжающий в командировки. Она по кругу рассказывала одно и то же – больше для того, чтобы излить душу. Одни и те же истории повторялись годами, до того как мы встретились. Сьюзан никогда не успевала сделать все дела, не успевала вынырнуть, чтобы вдохнуть немного свежего воздуха. Она мечтала о переменах, но ее попытки никогда не приводили к долгосрочным результатам.
Я представлял себе хомячка, который бежит вокруг колеса, ожидая, что прямо за углом его ждут изменения, который уверен, что постоянная занятость – это то, что случилось с ним, то, на что он не может повлиять. Каждая возможность для изменений была слишком неудобной, а каждое обстоятельство – неподходящим. Как и многие другие люди, Сьюзан не получала достаточно поддержки, была измучена и находилась на грани срыва.
Путь к решению проблемы Сьюзан казался мне таким ясным, но она была не готова. Как это свойственно большинству людей, она отнеслась к десяткам моих предложений одинаково: видела только причины, по которым они не сработают. Тогда я кое-что понял и буду помнить об этом до конца своей карьеры. Люди не меняются, если только сами не решат измениться: они не любят, когда их к чему-то принуждают. Вы не можете никого ни в чем убедить. Люди должны прийти к собственным выводам. Даже если идея появилась откуда-то извне, они должны принять решение быть открытыми для нее.
Когда мы в тупике, то обращаем внимание лишь на причины, из-за которых изменить ситуацию не получится, и нам не важно, что другие ясно видят выход. Часто, услышав, как перегружен клиент, я удивлялся тому, что решение вроде бы находится прямо у него под носом, но он его не замечает.
Большинство «проблем» – это проблемы первого мира, со стороны они всегда выглядят иначе. Какой бы удручающей ни была ситуация на дороге, в мире есть люди, которым не хватает чистой воды. И, как и в случае с любой другой проблемой, регулярно открываются разные возможности для изменений, но большинство людей их не видят. Не важно, насколько вы умны. Как я убедился, общаясь с психологами, врачами, адвокатами, руководителями и генералами, вы можете целый день помогать другим, но не увидеть возможностей для себя.
Опыт Сьюзан не отличается от ситуации многих других людей. Как черная дыра, занятость засасывает вас в себя, крадет у вас время, лишает возможности жить так, как вы бы хотели, и видеть жизнь во всей ее красоте. Вместо этого вы понуро продираетесь сквозь бесконечный список дел, запутавшись в них, как в сорняках. И вот однажды жизнь заканчивается, а список дел так и остается невыполненным.
Чаще всего по-настоящему глубокие изменения происходят после событий, которые потрясают вас до глубины души: автомобильная авария, смерть члена семьи или остановка сердца – они заставляют вас прозреть в одно мгновение.
Когда вы осознаете, что время – драгоценность, приоритеты меняются. Проблемы выглядят совершенно иначе, когда у вас не остается сил на их решение. В конце концов марафонцы не болтают на двадцатой миле пути – они предпочитают дышать. И все, что я могу, я вкладываю в каждый момент своего бодрствования. Я тоже выбираю дышать.
Чем меньше у вас энергии, тем больше вы начинаете ее ценить – энергию, которую вы всегда так свободно растрачивали. Вы тратили ее, как валюту. Энергия и есть валюта. Время – это валюта. И каждый момент – это сознательный выбор потратить ее. У меня нет роскоши перерасхода средств. Я взял в долг слишком много и больше не могу тратить все на рутинные дела, чтобы мое состояние не ухудшилось и меня снова не поглотила тьма.
Помню, однажды я стоял в аэропорту и мои ноги были как наковальни. Я едва их переставлял: в них была такая тяжесть и странная слабость, которую трудно описать. Это было ужасно. Оставшись один, я почувствовал, как теряю контроль над собой, как у меня кружится голова. Каждый шаг, каждый вздох давались с невероятными усилиями. Каждое мгновение я благодарил себя за то, что все еще оставался в сознании, пробираясь сквозь суету и сутолоку сотен занятых людей, спешащих по своим делам, разговаривающих по телефону, пытающихся поспеть за своим расписанием.
Эта дорога может быть одинокой. Никто не знает, что вы чувствуете. И вы не можете описать эти чувства, что не облегчает ситуацию. Врачи не всегда верят вам, особенно те, кто привык к банальным диагнозам вроде гриппа. Они думают, что все это, должно быть, только в вашей голове. Людям трудно понять, каково вам, если вы не выглядите «больным».
– Перенапрягся? Может, пил мало воды? – сказал парень в спортзале в один из этих «головокружительных» дней, когда я в ужасе лежал на лавочке в раздевалке.
– Ага, – ответил я.
