вздохнула, — ты слишком бледная, Анна...
— Больше месяца, — сказала я, начав хрустеть зелеными кругляшами. Эля недовольно посмотрела на меня, ведь никогда не одобряла эту странную зависимость, — Раньше это была необходимость, а сейчас просто привычка. Просто привычка дышать, есть, отдыхать, заниматься сексом. Все просто привычка, — говорила я монотонным голосом, — даже розы — просто привычка.
— Господи, — взмахнула она руками, заставив меня подивиться этому сюру. Где она, а где Господь, ну да ладно, — как знала, привезла тебе гостинец из Риги, — Элен достала из фирменного пакета запечатанную винную бутылку из темного стекла и поставила на скамейку между нами. Самое интересное, что там была кровь. Человеческая, — Это плюс. Теперь к минусам: скажи честно, ты хочешь с голоду помереть или как?
— Да нет, — хмыкнула я, продолжая хрумкать огурцами, пока у меня их нагло не отобрали, — отдай! — потянулась я за тарелкой, но Элен отвела её дальше.
— Так, либо ты объясняешь свое состояние, Анна, либо я займусь промыванием мозгов, выбирать тебе, — со всей серьезностью, на которую способна, заметила сестра. Сев ровно, я вздохнула и начала рассказ.
— Да не надо мне мозг промывать... Там просто стечение обстоятельств. Понимаешь, я же тщательно подбираю жертву, смотрю, чтобы ни родственников, никого не было, чтобы это была очередная песчинка пустыни бытия, — любой другой бы уже рассмеялся, но не Элен. Её хмурый взгляд не предвещал ничего хорошего, — и довольно длительное время, две недели, я не могла найти такого человека. Потом нашла, привела в свой особняк, все хорошо, все нормально. Даже не задавай вопрос, как он догадался, что что-то не так, я и сама не знаю. Не долго думая он выбежал на балкон, перемахнул через перила и прыгнул вниз, аккурат на кусты роз, — вот теперь она уже смеялась, — и я, не раздумывая просто порвала его, там до сих пор прошлепина в кустах, — хихикала я, — и… Короче, мне ни капли не досталось.
— Ты горе луковое, — обняла она меня, а я ее в ответ настолько крепко, насколько могла, — а с сексом что?
— Так, это уже личное и не публичное, — Элен получила от меня несильный тычок в бок, — такие вопросы, гражданочка, задавать не культурно!
— Давай не выделывайся, рассказывай как есть, — она положила мою голову себе на колени и стала перебирать волосы, предварительно убрав бутылку, чтобы та не разбилась.
— Два года, — вздохнула я. Рука в моих волосах подозрительно застыла, — ну не виноватая я!
— Два… года… — повторила она, словно эхо, — непозволительная роскошь, для таких как мы! Анна, ты заканчивай! Пойми, свет клином не сошелся на том, кто умер!
— А если сошелся? — шепнув это тихо-тихо, я поднялась обратно и поправила волосы. Заглянув в её глаза, продолжила с грустной, едва ли не безумной улыбкой, — А если я до сих пор не могу забыть? Если я не могу видеть, как кровь жертвы течет по рукам? Как это, все ещё ощущать запах его крови, его тепло, думать, что он сейчас подойдет и обнимет?! Ты понимаешь, что я больше никого не хочу даже ощущать рядом, не хочу никого видеть кроме него, что он для меня все? Весь мой мир, который у меня отняли… — я уже чувствовала, что готова расплакаться, только есть одно «но» — вампиры не плачут, они просто не могут заплакать!
— Я понимаю, — сказала Эля, — я все понимаю. Только не убивай сама себя, прошу! Ты отомстила тем, кто заставил тебя убить его, помни, отомстила! Они все мертвы, да, это не способно его вернуть и да, это не уменьшило твою боль, но я думаю, что он бы хотел, чтобы ты жила дальше.
— Он не отпускает меня, — прошептала я, качая головой, — я просто, видимо, схожу постепенно с ума.
Вздохнув, встала и продолжила резать листья. Вскоре куст стал идеальным, ровным, нигде ничего не торчало, даже розы росли по определенному рисунку. Бросила быстрый взгляд на Элен и отрезала два бутона — один мне, другой ей. Подойдя, приподняла её лицо и умелым движением вставила цветок в волосы, а потом позволила проделать ей тоже самое.
— Когда приедет Киря? — спросила я.
— Он приедет несколько позже, через несколько дней, может пара месяцев. А что? — ответила Эля вопросом на вопрос.
— Да просто переспать с кем-то надо, а от остальных тошнит. Помнишь, он мне тогда предлагал, а я отказалась? Вот теперь лишь бы не отплатил той же монетой.
— Ты слишком плохого о нем мнения, — хохотнула она, — а как ты справлялась эти два года-то, без мужчин?
— Да как-как, — кажется, если бы я могла, я бы покраснела, — сначала самоудовлетворение, а потом… Забила, да и все. Игрушки остались, хочешь — забирай, — Эля довольно потерла ручки, — и тебе не противно?
— Поверь — нет, — покачала она головой, — в Риге все такие извращенцы, что после этого БДСМ кажется игрушкой, — её заливистый смех было слышно во всем саду.
— Тише ты, у меня тут ребенок живет, — пихнула я её снова в бок, — девочка Катя, лет одиннадцати. Её мама тут работает, и ей дочку некуда девать. А я детей люблю, они такие маленькие и добрые, — я улыбнулась.
— Предупреждать надо, — теперь уже она пихнула меня, — что будем делать?
— Для начала предлагаю перекусить обычной человеческой едой, не хочу обижать Елизавету, она очень вкусно готовит. Да и ты с дороги, будет странно, если не отобедаешь, — выдала я и прикусила язык. М-да. Моя речь до сих пор сохранила элементы прошлых эпох, от которых я, наверное, не избавлюсь никогда, да и зачем? Заменить их этими всеми новомодными «ланчами», «крези», «абьюз», «буллинг» и так далее? Лучше и дальше казаться странной, но не материться и понимать то, что говорю. А то как вспомню слово «треш», которое с английского переводится как «мусор», а употребляют его везде, где только могут, аж передергивает, ей богу!
Медленно взяв сестру за руку, повела ее за собой в сторону особняка, прихватив часть тяжеленных сумок. Видимо, она с собой решила привезти как минимум все достопримечательности Риги, если не всю её.
— Ты решила, как тот мужик, Колизей стащить? — пошутила я.
— Колизей, если что, в Риме, а это просто вещи из модных бутиков! Я там шесть лет прожила вообще-то, — хихикнула Элен, после чего мы вошли в дом.
Глава 2
Мы медленно, неторопливо зашли в дом (я считаю его именно домом, потому что чтобы не происходило, мы всегда возвращались сюда), на документах поделенного на три, а в реальности на две части. В первой жила
