— Я уже сказала. — Бэйб прямо посмотрела ему в глаза. — Ты у меня в долгу, лапочка, и, как бы неприятно мне это ни было, я требую возвращения долга.
— Ушам своим не верю! Ты хочешь, чтобы я все бросил и стал нянькой твоей дочери? Ты, наверное, шутишь?
— В жизни не была более серьезной. — На фарфоровом лице проступили следы волнения. — Ной, милый, ты мне нужен, ты мне действительно нужен. И ты мне должен.
Ну, это еще как посмотреть. Сам-то Ной считал, что давно оплатил все свои долги, и даже сверх того. К сожалению, она так не считала.
— У меня куча дел, Бэйб, я не могу все бросить и посвятить себя… как там ее зовут?
— Сэми.
Сэми. Он попробовал имя на язык — интересно, похожа ли девушка на мать. Едва ли. Представить, что на свете существует еще одна Бэйб — предельная концентрация совершенно бесконтрольной энергии, — довольно сложно, и для одной маленькой планеты это было бы слишком опасно.
— Что там у нее за проблемы? Что она натворила и с кем?
— Она никому ничего не сделала. Кто-то хочет сделать что-то с ней, вот в чем проблема.
Ной вздохнул.
— Кончай мелодраму, Бэйб, и расскажи, что случилось.
Она подошла к небольшому столику, выдвинула ящик и достала белоснежный конверт.
— Прочти.
Ной взвесил конверт на ладони, пробежал пальцами по плотной бумаге.
— Хорошее качество.
— Лучшее, можешь мне поверить.
На конверте четким, правильным почерком было выведено: «Сэми». Ной вынул листок и уставился на расплывающиеся мелкие буквы, потом с недовольной гримасой полез в карман и достал очки. Когда тебе за тридцать, пора научиться не забывать про эту проклятую вещицу. Он быстро пробежал глазами записку.
«Время пришло. Плати, или у тебя будут неприятности».
— Где ты это взяла? — Ной засунул очки обратно.
— Несколько дней назад я уехала из дома, чтобы пожить здесь, в своей квартире. Записка была найдена в доме.
— Снова выходишь замуж?
— Ты говоришь, как Сэми, — поморщилась Бэйб. — Нет, я выехала не потому, что выхожу замуж, а просто чтобы сменить обстановку. В общем, когда я заходила в дом, чтобы забрать почту, среди прочей корреспонденции нашла вот это. Не думаю, что Сэми видела письмо, иначе непременно сказала бы мне. Она никогда не умела держать язык за зубами.
— Ты звонила в полицию?
— Нет! — Она понизила голос до шепота. — Нет, и не собираюсь этого делать. Я позвонила тебе. — Ее живые глаза потускнели. — Пожалуйста, не привлекай к этому полицию, обещай мне.
— Дьявол, почему нет?
— Не хочу давать делу огласку. У меня такое чувство, Ной, что автором письма может быть кто-то, кого мы с Сэми знаем.
— Поскольку оно не было отправлено по почте, это вполне возможно. Где ты его нашла?
— В передней на столе. — Бэйб бросила окурок в пепельницу в виде золотого листа. — Если это действительно друг или знакомый, я хочу, чтобы проблема была улажена без шума.
— Почему?
— Все очень просто. — Бэйб грустно улыбнулась. — Мне нравятся мои друзья и знакомые.
— Ну и ну, — протянул Ной. Одиночка за его спиной жалобно заскулил.
Бэйб взглянула на пса и кивнула ему.
— Читаешь мои мысли, парень. — Она снова перевела взгляд на Ноя. — Так ты сделаешь это?
Как будто у него есть выбор!
— Каков твой план? — вздохнул Ной.
— Я хочу, чтобы ты некоторое время пожил у нее. Посмотрим, что тебе удастся выяснить.
— Ты предупредишь ее о записке?
— Нет, и тебе придется пообещать мне этого не делать. Я знаю мою малышку: она тут же примется искать шантажиста сама. Или сделает из себя приманку. — Бэйб поежилась. — Никогда не знаешь, чего ждать от Сэми.
— Яблочко от яблоньки?
— Что-то вроде этого, — усмехнулась Бэйб. Отлично. Вот это влип так влип.
— То есть ты хочешь сказать, что я не должен ничего сообщать полиции и не должен говорить Сэми, что я делаю в ее доме. И каков же предлог для моего пребывания там?
— Предлог простой. — Бэйб ухмыльнулась. — Ты будешь подарком на день рождения для моей девочки.
Глава первая
Ной вошел в дом Сэми Фонтэйн и попал в настоящий хаос.
Холл был переполнен мужчинами. Одни из них сидели в креслах, вдоль стены, другие устроились на лестнице, ведущей на второй этаж. Несколько человек даже расположились на деревянном полу.
Батюшки, и что же тут происходит? Ной велел Одиночке сесть возле двери и принялся анализировать ситуацию.
Итак, Бэйб решила, что Ной наймется к Сэми в прислуги, — это было единственно возможное объяснение его присутствия в доме. Однако похоже Сэми пришла на ум та же идея, и теперь она беседовала с кандидатами. Ной нахмурился: открытые собеседования опасны, на них может прийти кто угодно. Он окинул взглядом собравшихся в холле и пришел к выводу, что искать шантажиста в помещении, полном незнакомцев, — занятие безнадежное.
Им может быть любой.
Проклятье! Это уже выходит за рамки его компетенции. Вдруг что-то пойдет не так? Оптимальным решением будет пойти в ближайший полицейский участок и передать дело в их руки. Бэйб, конечно, даст волю слезам, Сэми узнает правду, и все же, по крайней мере, он поступит разумно. Но не успел Ной начать поступать разумно, из комнаты, смежной с холлом, вылетел высокий, стройный мужчина.
— Знаете, сударыня, вы сумасшедшая! — выпалил он.
Вслед за ним в дверях появилась женщина.
— Мое объявление было простым и ясным, мистер Гриффит, — громко заявила она. — В том, что вы не подходите для этой работы, нет моей вины.
Ной понял, что это Сэми, иначе и быть не могло. Она замерла на пороге, свет, льющийся из комнаты, окутывал ее с ног до головы, ласкал непослушные золотые кудри, обрамлявшие приятное лицо. Она была ненамного выше Бэйб, хотя и обладала несколько более пышными формами. Ной не мог назвать красоту Сэми классически правильной: лицо было скорее треугольным, чем овальным, с высокими скулами, большими светлыми глазами, обрамленными густой каймой ресниц, и подбородком, говорящим, что его обладательница — натура упрямая.
Она излучала такую же неистовую жизненную силу, как и Бэйб; казалось, ее тело — слишком маленький сосуд, чтобы вместить такое количество энергии. На лице не было и грамма косметики, ноги босы, оранжевые брючки-капри облегали стройные лодыжки и женственные крутые бедра. Пестрая ярко-зеленая рубашка, завязанная узлом на груди, кокетливо приоткрывала плоский живот и узкую талию. Вся она с ног до головы являла собой олицетворение бьющей ключом жизни.
Сэми трясла перед носом Гриффита свернутой газетой, полдюжины разноцветных браслетов позвякивали в такт.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
