«Только живи», — нехотя ответила Яся.
Девушка начала зажиматься. Ей никогда не нравилось, когда кто-то лезет в душу. Пусть даже этот человек второй по близости после матери.
— Вот именно: «Живи». Не существуй и пережевывай каждый день, как пресную лепешку, а наслаждайся жизнью. Ты давно была в гостях или просто гуляла с подругами? — не отставала Тамара Степановна.
— У меня нет подруг, — отмахнулась Яся.
— А девочки по команде?
— Они одноклассницы, а не подруги.
— Какая разница? — удивилась женщина, — Вы знаете друг друга с малолетства.
— Мы видим друг друга с малолетства, а это разные вещи, — огрызнулась Яся.
Тамара Степановна окинула ученицу сочувственным взглядом и замолчала.
Несмотря на большое количество талантливых девочек, она всегда больше всех любила Ясю. Способная и очень тихая девочка с первых дней покорила сердце женщины, никогда не имевшей собственных детей.
— Доброе утро, — послышался голос из-за спины тренера.
— Ирочка, привет, — не поворачиваясь, ответила женщина.
— Сегодня облегченная тренировка, помнишь? — снова обратилась она к Ясе.
Ярослава кивнула и продолжила разминку. Тамара Степановна еще немного понаблюдала за ученицей, затем развернулась и удалилась к Ирине в преподавательскую.
Яся закончила разминку и, включив старенький музыкальный центр, начала повторять танцевальные дорожки.
— Тебе надо раскрепоститься, — услышала из-за спины голос помощника тренера Яся.
Девушка обернулась. Ирина Николаевна стояла у двери в тренерскую, облокотившись плечом о стену, и пристально наблюдала за ученицей.
— Я стараюсь, — ответила Яся.
— Тут не старание главное, а настроение. Это же меренге — невероятно зажигательная латиноамериканская музыка. Одной натянутой на лицо фальшивой улыбкой не отделаешься. Ты должна веселиться, словно на карнавале в Рио. Движение бедер, плеч, головы — все должно быть пропитано весельем и соблазном. Это же Юг! Кровь вступает в реакцию с молодым вином и закипает с первых аккордов.
— У меня не закипает, — грустно ответила девушка и продолжила репетировать.
— Яся, ну что с бедрами? — вскричала Ирина Николаевна после недолгой паузы.
Ученица повернулась и вопросительно посмотрела на женщину.
— Ты двигаешь ими, словно плохо смазанный робот. Движения не должны быть отрывистыми и иметь точки, нужно двигать ими плавно и волнообразно. И не стоит забывать об амплитуде. Виляй попой так, чтобы даже с последних рядов было видно. С твоей фигурой непростительно быть такой зажатой в области таза. Почувствуй себя красавицей, тем более, что ты такая и есть. Посмотри на себя. Грудь, попа и тонкая талия, не фигура, а загляденье. Именно поэтому я выбрала для тебя латино. Ты должна отработать дорожку так, чтобы особи мужского пола, даже члены жюри, привстали от волнения.
— Виляние бедрами — это не мое, — тихо ответила Ярослава.
— Дело не в бедрах, Яся, дело в твоей зажатости! Гимнастика это не сухой набор элементов, это — танец, невероятный по своей красоте и пластичности. Ты прекрасно отработала прыжки и повороты, самое время погрузиться в танец.
Ярославе было стыдно. За все эти годы тренировок, танцевальные дорожки были для нее самой сложной частью. Она каждый раз выдавливала из себя улыбку на выступлениях, а непослушное тело наливалось свинцом от смущения. Помогали только тренировки. Огромное количество часов Яся проводила, оттачивая танцевальные движения, доводя все до автоматизма. Только это помогало сосредоточиться на улыбке и выражении лица, в то время как тело делало все движения на автомате.
— Никогда не думала, что посоветую кому-нибудь такое, но тебе надо напиться с друзьями и отправиться в ночной клуб, — сказала Ирина Николаевна.
Яся повернулась и неверящими глазами уставилась на педагога. Та постояла немного, затем пожала плечами и добавила:
— Хотя в твоем случае и это не поможет.
Женщина улыбнулась и удалилась в преподавательскую.
В отличие от Тамары Степановны, Ирина Николаевна не испытывала особой любви к Ясе. С точки зрения танца у девушки не было никакого таланта. Много лет помощник тренера боролась с зажатой натурой Яси, но так и не смогла ее победить. Это бесконечно раздражало педагога.
Ярослава чувствовала негативное отношение помощника Тамары Степановны, но это не задевало ее. Яся была из тех людей, которые не идут за толпой и не переживают из-за чьего-то мнения. Она считала, что каждый человек вправе на собственное мнение, пусть и не очень приятное. Девушка философски относилась к критике, считая что все в мире относительно, а сказанное человеком субъективно.
Спустя несколько часов изнурительного виляния бедрами под зажигательные латиноамериканские мотивы послышались знакомые голоса.
— Я же говорю деревянная, нужно было что-то из классики выбрать. Лирика давалась бы ей лучше, — говорила Ирина Николаевна.
— Фигура все компенсирует. Посмотри, у нее уже получается достаточно плавно, — заступалась тренер.
— Томочка, ну ты посмотри на ее лицо, от натуги даже язык высунула. Ей же улыбаться надо во все тридцать два зуба и публике подмигивать, — настаивала Ирина.
— Я в нее верю, на выступлении она сможет сосредоточиться и все сделать, к тому же танцевальную часть переигрывать уже поздно.
Сама Яся любила пианино, ее бесконечно восхищал Ludoviko Einaudi. Спокойная музыка, навевающая сказочное настроение, и никакой надрывной скрипки. Ее она и решила поставить, чтобы отработать прыжки и повороты. Ирина немного поворчала, что нужно отрабатывать программу под выбранную музыку, но Ярослава ее уже не слушала. Она взяла любимые булавы и под клавишные переливы парила над матом в жатэ, планше и аттитюдах.
Ничто так не разряжало Ясю, как приятная тяжесть булав. Девушка с детства в совершенстве овладела этим не слишком популярным гимнастическим снарядом. Уже в семь лет она могла крутить мельницу даже в прыжке. Тамара Степановна всегда говорила, что Ярослава срослась с этой увесистой «двоицей» и владеет ими виртуозно. На втором месте у Ярославы был мяч. Себе она объясняла это весом. Легкий обруч и парящая лента не казались ей чем-то живым и серьезным. Возможно, виной тому была ее злосчастная зажатость. Яся не могла быть легкой и порхающей, а вместе с этим, никак не получалось сродниться с легкими снарядами. То ли дело булавы. В них правда жизни, сила и грация одновременно. Они нагружают руку и управляют запястьями, с ними работаешь, как с партнером.
Тамара Степановна настояла, чтобы Ярослава включила в программу свой фирменный прием; кручение мяча на большом пальце левой руки. Обычно гимнасты крутят его на указательном пальце и только единицы способны, выполняя сложные элементы, удерживать кручение на большом пальце.
— Яся, закругляйся, на сегодня все, — спустя час скомандовала тренер.
Ярослава выключила центр и поплелась в раздевалку.
Несмотря на раннее время, на улице уже начинало темнеть. Переодевшись и приняв душ, девушка вышла на улицу и осмотрелась. Впервые за долгие месяцы изнурительных тренировок у нее
