Читаем без скачивания Легендарный Повар 1 - Гриша Гремлинов

поднял голову. Огромные изумрудно-зелёные глаза посмотрели на меня без испуга, но с невероятной усталостью.

— Мяу… — слабо выдавил он.

— Эк тебя угораздило, — прошептал я, осторожно обходя стойку. — Блин, как тебе помочь-то? Я ж не ветеринар! Да и обезболивающих под рукой нет.

Я отложил вилку и присел рядом с ним на корточки. Что делать-то? Ненавижу такое! Рана выглядела скверно, и я прекрасно понимал, что ничего путного сделать не смогу. Разве что скрасить последние минуты. Не оставлять же его подыхать в одиночестве среди осколков?

Осторожно протянул руку и погладил его по загривку, стараясь не задеть рану. Шкура под пальцами оказалась горяченной. Кот вздрогнул, но не дёрнулся. Только прикрыл глаза.

— Потерпи, рыжий, — я говорил тихо, как когда-то Багире во время грозы. — Потерпи.

Мне отчаянно хотелось хоть чем-то помочь. Хотя бы накормить, если уж не спасти. Умирать голодным — паршивее некуда. Мой собственный желудок сейчас выл от пустоты.

Тут мой взгляд зацепился за что-то, лежащее на полу метрах в двух от нас. Кусок мяса. Я подобрался ближе и осторожно взял его в руки. В ноздри ударил острый аромат, насыщенный нотками дыма. Бекон? Да, точно, жареный бекон. Причём отменный!

Так пахнет только правильно выдержанный кусок мяса, приготовленного по всем правилам высокой кухни. Чтобы получился такой запах, мясо выкладывают на раскалённый чугун и дают жиру вытопиться до хрустящей корочки.

— Кошкам категорически нельзя жареное и солёное, — пробормотал я, возвращаясь к коту. — Но тебе, приятель, уже нечего терять.

Я отщипнул мягкий кусочек и осторожно поднёс к усатой морде.

— Давай, попробуй. Хотя бы уйдёшь сытым.

Кот потянул носом. Его ноздри расширились, а усы мелко дёрнулись. Рыжий неловко вытянул шею и слизал мясо с моей ладони шершавым языком. Когда он проглотил бекон, я выдохнул. Если ест, значит, ещё не всё потеряно. Я отщипнул ещё кусок, побольше. Кот принял и его, на этот раз чуть живее. Перед моими глазами вспыхнули ярко-голубые искры, словно от короткого замыкания. Я мотнул головой, списав это на истощение.

— Ешь, рыжий. Ешь, сколько влезет.

Кот с неожиданной прытью подскочил на лапы. Зелёные глаза ярко сверкнули. Молниеносным движением выхватил остатки бекона прямо из моей руки. Ещё через мгновение рыжий наглец метнулся прочь, ловко скрываясь за перевёрнутым столом в самом тёмном углу зала.

— Ах, ты ж, собака! — я ошарашенно уставился на свои опустевшие пальцы. — Вот это, я понимаю, воля к жизни.

Подхватив магическую лампу, я отправился искать беглеца.

— Кыс-кыс-кыс! Выходи, морда рыжая! Не обижу!

Заглянул за стол, но кота там уже не было. Тихий шорох раздался из-под лавки у дальней стены. Я поднял лампу повыше, и увидел его. Кот преспокойно сидел там и аккуратно умывался. Ужасная рана на его боку больше не кровоточила. Её края стремительно затягивались, покрываясь тонкой розовой плёнкой новой кожи.

— Ничего себе метаболизм, — присвистнул я. — Магия? В этом мире даже еда волшебная? Или у тебя действительно девять жизней?

Кот перестал умываться. Он обернул пушистый хвост вокруг лап и посмотрел на меня с абсолютно независимым видом. В его взгляде читалось нечто осмысленное. И очень наглое.

— Ты хоть и страдалец, но хам редкостный, — сообщил я зверю. — Мог бы и спасибо сказать.

Кот, разумеется, ничего на это не ответил. Он облизнулся и широко зевнул, продемонстрировав острые клыки. Убегать рыжий явно не собирался.

— Молчишь? Правильно, молчи. Но я, между прочим, всё ещё голодный. Пошли-ка, поищем, чем в этой дыре кормили посетителей.

Мой живот согласно заурчал. За стойкой обнаружилась массивная деревянная дверь. Я потянул за бронзовое кольцо. Дверь заскрипела ржавыми петлями, открывая передо мной святая святых любого заведения — кухню.

В нос мгновенно ударил густой букет запахов. Лук, прогорклое масло, застарелая гарь и сырость. Я посветил себе лампой. Мама дорогая… Настоящая пещера первобытного кулинара! Если бы мой су-шеф увидел подобное, его бы точно хватил удар. А санэпидемнадзор просто сжёг бы это здание к чертям собачьим.

Помещение давило низким потолком, почерневшим от копоти. В центре возвышалась исполинская каменная печь с массивным подом и закопчённым зевом горнила, похожая на классическую русскую. Либо дымоход давно пора чистить, либо печкой пользовался откровенный неумеха. С потолка свисали мощные металлические крюки для мясных туш, но сейчас они пустовали.

Я осторожно обошёл подозрительное липкое пятно на полу. К нему уже пристали мухи. Заметил здоровенный отпечаток чужого сапога и осколки глиняной чашки. Кто-то славно повеселился здесь совсем недавно.

Остальное оборудование тоже не радовало взгляд. Вместо привычных плит зиял открытый очаг с чугунной решёткой и перекладиной для котлов. Никаких тебе пароконвектоматов, су-видов, индукционных панелей или холодильных камер. Вдоль стен тянулись лавки и столы, над ними нависали грубые деревянные полки.

Повсюду громоздились бочки, туески, плетёные корзины, чугуны и глиняные горшки всех возможных размеров. На полу стояли несколько кадок для солений. Трогать их не возникало ни малейшего желания.

Мимо пробежал усатый таракан размером со спичечный коробок. Я с отвращением проводил его взглядом. Эта кухня выглядела невероятно запущенной даже по меркам дикого средневековья.

— М-да… — провёл пальцем по столу для разделки, кожа мгновенно стала бурой. — Вакууматоров здесь точно не водится. Фритюрниц тоже. Найти хотя бы несчастную ручную мясорубку… Хотя хрен там плавал! Наверняка здесь самая передовая технология — это огонь и кочерга.

Но откуда тогда в такой «роскоши» взялся тот великолепный бекон? Кто его приготовил? На этой кухне мог родиться разве что обугленный стейк, но никак не идеально прожаренное мясо с медово-горчичной корочкой. Запах я запомнил отчётливо. Кто-то точно знал своё дело. Значит, здесь бывал настоящий повар. Или бекон принесли извне. Странно.

Заметил выскобленный участок на столешнице и тряпку, чистую с одной стороны. Её явно всегда клали под левую руку. Но на ней красовался прожёг от уголька. Чуть дальше сиротливо стояла пустая стойка для ножей.

Однако внимание приковало совершенно другое. Рядом с этим чистым пятачком тянулась глубокая царапина по ровной глади дерева. Совсем свежая, ещё не успевшая потемнеть от въевшейся грязи. Так царапают не разделочным ножом, а чем-то куда более серьёзным. Что за резню здесь устроили? И главное — кто?

Вся эта убогость действовала угнетающе. На массивном дубовом столе, густо исполосованном ножами, стоял пустой глиняный кувшин с кислым пивным душком. Рядом валялись деревянные миски с намертво присохшими ко дну остатками каши.

В углу обнаружился большой медный рукомойник, криво подвешенный над деревянной кадкой. Первое правило любого повара — чистота. Тяжело вздохнув, подошёл к рукомойнику и нажал на торчащий гвоздик. Прохладная вода тут же полилась на ладони.