старой крепости, потерявшую силы, да к тому же с заражением ран. Вылечил её, благо были с собой зелья и заклинания знал. В благодарность Бриз Сол отдала мне очень редкую книгу «Знания и опыт Великих», к тому же совершенно старинную. В ней даже текст написан на эльфийском языке. Я этот язык совсем не знаю. Ну не довелось мне в прошлой жизни общаться с эльфами, да и в этой увидел тёмного эльфа впервые, а дроу — это и есть тёмные эльфы. Бриз Сол была так любезна, что перевела мне кое-что из этой книги. Не всё конечно, а вот отращивать конечности людям я теперь умею. Когда вернулся с практики в родовое имение, засел в лаборатории с опытами, в помощь мне все лекари и травники из нашего рода, даже ведунья[2] имеется, Мария Дмитрова. Она связана родовой клятвой на крови, а такие не предают свой род, хотя Дмитрова считается вассалом. В общем путём проб и ошибок, мы дружным коллективом вернули потерянные конечности нашим крестьянам, среди них и брали пациентов. В данный момент такой технологией обладает только наш род. Я имею в виду людей. Понятно, что эльфы это умеют делать с незапамятных времён. Во время медицинских исследований Дмитрова раскрыла мой секрет о том, что я тоже видящий.
— Егор Тимофеевич, насколько давно ты видишь полностью нервную и магическую систему в людях? — спросила меня Дмитрова, когда мы осматривали очередного пациента.
Глупо получилось, старался столько времени скрывать и прокололся на мелочах. Зачем скрывал? Честно скажу, не знаю. В моём прошлом мире все маги видят, такое как бы в порядке вещей, а здесь способность «видеть» считается исключением.
— Э-э-э… — проблеял я, словно барашек, не зная, что сказать нашему родовому лекарю.
Мария Павловна видимо приняла мои животные звуки за смущение.
— Понимаю, испугался, наверное. Я помнится тоже испугалась, когда была девчонкой и поняла, что вижу не просто волны ауры, но и все каналы и систему человека, — сама того не подозревая подсказала мне ответ ведунья.
— Ага, не знал, что со мной, вдруг это плохо и я не стану лекарем, — тут же подхватил я мысль.
— Ничего страшного в этом нет, наоборот, только редкие лекари имеют такую способность. Из таких твоя мать была. Могла бы стать очень сильным лекарем, её дар был в полтора раза сильнее моего, — как-то с грустью произнесла Дмитрова.
Я ничего не стал говорить, мать тела Егора я не знал, но вполне верил, что она была при жизни прекрасным человеком. Тем не менее предстоял разговор с дедом. От Дмитровой он рано или поздно узнает, может получиться некрасиво, как не крути, а я прямой наследник в этом роду. Поговорил с дедом в этот же вечер. Дед выслушал меня внимательно, ни разу не перебив.
— Я тебе так скажу, Егор, то, что ты «видящий» просто замечательно, из этого следует, что дар твой имеет огромные перспективы развития. Бояться тебе нечего, на любой неудобный вопрос отвечаешь, что это «секрет рода». Наши законы суровы и нарушать их не позволено даже императору. Тем более ты несовершеннолетний, за тебя отвечает глава рода, в данном случае я.
— Дед, ещё есть кое-что. Я должен раскрыть Аудре секрет отращивания конечностей, ведь это она нашла обрывки старой книги, буквально переворошив всю библиотеку.
— Решил, значит надо делать. Только оформлять будут наши юристы, чтобы это не пошло дальше. Обязательно мне сообщи, прежде чем передашь секрет своей подружке.
Во время того разговора я был полностью согласен со своим старшим родственником.
Я дошёл до КПП[3] Академии, как меня кто-то окликнул, оторвав от моих воспоминаний.
— Эй, Соколов, куда так торопишься? Опять бегаешь как лось?
Я оглянулся и увидел барона Василия Болотова, из графского рода Болотовых.
— Я смотрю твои педагоги по воспитанию зря едят свой хлеб, графин? Если хочешь нормального отношения к себе, то будь любезен сам проявлять вежливость, — ответил я, развернувшись к моему недоброжелателю по академии.
На первом курсе мы схлестнулись с этим придурком, он решил выпендриться перед своими дружками, подловив меня во время пробежки по парку академии. Обозвал меня «лосём», я в свою очередь назвал его «графином», по аналогии граф-графиня-графин. Он, надеясь на то, что отлично фехтует, вызвал меня на дуэль, где я его слегка поцарапал, чуть не отправив на тот свет. Повезло Болотову, что в академии запрещены дуэли до смерти. В данный момент Василий Болотов был один, то есть свидетелей нашего разговора не будет.
— Я, барон, тебе пора бы запомнить это, недоумок, — сразу начал закипать Болотов.
— Ну дак и я не какой-то там «эй», а баронет. Или до тебя не доходит, как до жирафа? — мне почему-то становилось смешно.
— При чём здесь жираф? — удивился барон.
— У него шея длинная, а голова высоко, вот он сразу и не одупляет, — ответил я и улыбнулся.
Василий видимо не понял моего сленга, так как стоял, вылупив на меня глаза, пытаясь сообразить, при чём здесь жираф. Мне пришла мысль, может Болотов не знает кто такой жираф? Моя улыбка произвела прямо противоположный эффект. Лицо Василия начало наливаться красным цветом, видимо он сообразил, что я его как-то оскорбил.
— Я вызываю тебя на дуэль, в этот раз ты не отвертишься, — злобно прошипел он.
— Вася, ты видимо плохо изучал устав академии. Двухсотметровая зона возле забора считается уже территорией учебного заведения. Как ты помнишь, в академии дуэли со смертельным исходом запрещены. Так что обломайся, не получится у тебя меня прирезать. Лови меня чуть подальше от академии, только тогда сможешь выместить всю свою злобу. А сейчас можешь пойти и поплакать, ну не знаю, в каком-нибудь уголке, например, — и вновь я подарил Василию свою улыбку, которая точно походила на издёвку.
Болотов посмотрел на меня таким взглядом, который мог бы превратить меня в пепел, но к его сожалению, взглядом он пускать огненные струи не умел. Пробурчав какое-то ругательство, Василий прошёл мимо меня и скрылся за воротами КПП. Я через пару минут двинулся за ним, чувствую не будет, между нами, дружбы и взаимной любви. Хотя любовь с юношей это не моё, я больше по девочкам специализируюсь.
В первую очередь посетил общежитие, комната за нами с Робером закреплена. Встретил Марию Чувашеву, секретаря завхоза академии. Она уверила меня, что второкурсники все останутся на
