Применение селитры в Китае долгое время служило мирным целям — она использовалась в фейерверочном деле, в котором китайцы были непревзойденными мастерами. Неизвестно, когда китайцы впервые применили зажигательные составы с селитрой для боевых целей, но есть основания предполагать, что это произошло в тринадцатом столетии. В описании осады монголами в 1232 г. города Кай-Фун-Фу, столицы династии Цзинь, говорится о «небопотрясающем громе», который получался защитниками города при помощи аппарата «Хо-Пао». Этот аппарат представлял собой железный сосуд, наполненный веществом «йо», которое содержало, вероятно, как и в древней Греции, горючие вещества и селитру в тщательно перемешанном виде. После закрывания сосуда и нагревания его на огне он разрывался со страшным грохотом, который, как указывается в описании, был слышен будто бы более чем на 100 ли, то есть на расстояние 55 километров.
Если верить этому описанию, включающему и некоторые подробности о применении «Хо-Пао» при отражении осады города и его боевом эффекте, то следует заключить, что это была первая бомба в мире.
Приблизительно к тому же времени относится усовершенствование зажигательной стрелы и изобретение ракеты. Старые зажигательные стрелы, снабженные горючими веществами, требующими доступа воздуха, были малоэффективны — они затухали при быстром полете, их легко было потушить. Этими недостатками не страдали стрелы с составами, содержащими селитру. Если же трубку стрелы, содержащую такой состав, оставить открытой с одной — задней стороны, так, чтобы газы при поджигании выходили только назад, то такую стрелу и не нужно метать. Она сама полетит, движимая газами, вытекающими назад при горении. Это и есть ракета.
Таким образом, колыбелью взрывчатых веществ был Китай. Как и когда они попали в Европу, остается тайной. Арабы знали селитренные зажигательные составы в середине XIII столетия. Заимствовали ли они эти составы из Китая или изобрели их независимо — неизвестно.
Может быть, взрывчатые вещества были перенесены из Китая в Европу при нашествии монголов. Предание говорит о том, что в битве при Лигнице в 1241 г., в которой монголы разбили немецких рыцарей, они уже применяли порох. Может быть, знание селитренных составов, этих ближайших предшественников дымного пороха, пришло в Западную Европу от арабов, с которыми в XIII столетии испанцы вели войны на Пиренейском полуострове. Как бы то ни было, оно получило в Европе дальнейшее развитие. Возникла и была осуществлена мысль применять селитренные составы для метания снарядов из пушки — закрытой с одного конца трубы, в которой сгорает пороховой заряд.
Эту идею предание приписывает францисканскому монаху алхимику Бертольду Шварцу, которого, если он существовал в действительности, следует считать, таким образом, изобретателем не пороха, а пушки.
Отсутствие более надежных и полных сведений об этом изобретении и его авторе не удивительно: занятия алхимией, черной магией, волшебством тогда почти не различались и считались богопротивным делом, которое легко могло привести на костер. Недаром на одной гравюре XVI века, изображающей Бертольда Шварца за работой над изготовлением пороха и пушки, он показан в сопровождении дьявола, помогающего ему в этом деле.
Наиболее старое дошедшее до нас описание пушки относится к 1376 г. и составлено в Фрейбурге, первый рецепт изготовления пороха датирован 1330 г.
В России дымный порох для артиллерийских целей стал применяться с 1382 г., когда при отражении нападения на Москву татар, предводительствуемых Тохтамышем, с кремлевских стен загремели первые выстрелы из огнестрельных орудий. Большое развитие пороходелие получило при Петре Первом, который уделял ему много внимания. Сохранились собственноручные записи Петра о составе и способах изготовления пороха. В дальнейшем много сделал для совершенствования пороходелия своими научными исследованиями великий русский ученый М. В. Ломоносов.
Изобретение пороха было встречено в Западной Европе с нескрываемой враждебностью со стороны господствовавшего тогда класса феодалов. Рыцарство долгое время считало ниже своего достоинства пользоваться порохом.
В одной из хроник того времени мы читаем о пороходелии:
«…и это искусство в Германии и во Франции стали держать втайне… стыдясь его как нечестного и прибегая к нему лишь в самом крайнем случае, так как считали его искусством бесчеловечным, нарушающим старый человеческий обычай ведения войны».
Идеологи отмирающего класса не скупились на проклятия в адрес пороха.
«…Кажется особым произволением божиим, — пишет неизвестный автор в одном памфлете того времени, — что в новейшее время было изобретено, и к тому же христианином, такое губительное средство для того, чтобы смертные, охваченные взаимным страхом и не надеясь на свои силы, больше сохраняли мир и единство и боялись войн, страшась неведомых и несущих смерть выстрелов… Будучи далеко от мысли, что храбрость мужей в наше время упала, нужно все же признать, что лишь безумно храбрые, действительно отчаянные могут бороться среди этих огненных ядер… Для смертных было бы хорошо, если бы изобретатель сгорел при первом же опыте. Однако он пошел к королям и тиранам и выдал им тайну своего преступного творения… Худшее, опаснейшее и достойнейшее проклятия из всех искусств было таким образом изобретено на гибель многим смертным».
Таким образом, религия и на этот раз становилась на пути развития науки и техники. Однако, как это всегда бывало, попытки затормозить технический прогресс не имели успеха. К концу XIV столетия дымный порох получил уже повсеместное распространение в Европе в качестве метательного средства для огнестрельного оружия. Появление же последнего произвело переворот в способах ведения войн.
«Распространение огнестрельного оружия повлияло революционизирующим образом не только на самое ведение войны, но и на политические отношения господства и угнетения. Чтобы добыть порох и огнестрельное оружие, нужны были промышленность и деньги, а тем и другим владели горожане. Огнестрельное оружие было поэтому с самого начала оружием городов и возвышающейся монархии, которая в своей борьбе против феодального дворянства опиралась на города. Неприступные до тех пор каменные стены рыцарских замков не устояли перед пушками горожан; пули бюргерских ружей пробили рыцарские панцири. Вместе с закованной в броню дворянской кавалерией рухнуло также господство дворянства…»[1]
Дымный порох не случайно оказался первым взрывчатым веществом, получившим техническое применение. Горение или взрыв дымного пороха в отличие от большинства современных взрывчатых веществ легко вызвать простым поджиганием. При этом горение его никогда не принимает форму столь сильного взрыва, как это бывает у многих взрывчатых веществ. Поэтому различные отклонения от правильного применения дымного пороха гораздо реже приводили к разрыву ствола оружия, чем, например, при использовании бездымного пороха. Именно поэтому дымный порох так распространен до сих пор среди охотников. Наконец, исходные материалы для изготовления дымного пороха, особенно древесный уголь, а также сера и селитра, были доступны. Сера встречается в Европе в виде месторождений главным образом в Италии на о. Сицилия. Сложнее обстояло дело с селитрой. Она образуется в природе из экскрементов животных и птиц и гниющих отбросов при окислении их на воздухе. В Европе больших естественных месторождений селитры нет. Поэтому в средние века главным поставщиком селитры сначала была Индия; закупку и перепродажу ее держали в своих руках венецианские купцы. Такое положение затрудняло производство пороха. Поэтому в Европе было поставлено изготовление селитры в ямах, наполнявшихся способными к гниению органическими азотистыми веществами — навозной жижей, кровью и другими животными остатками. На поверхности ямы, где больше доступ кислорода, образовывались корки селитры, подвергавшейся тщательной очистке. Селитра, полученная по этому способу, обходилась почти в три раза дешевле, чем ввозимая из Индии.
