Последовательность шагов была давно известной и понятной: в первый же день после прилета Латыпов дал задание редактору найти все произведения Андрея Кислова, прочитать и написать резюме. Полученный через какое-то время отчет редактора его удивил:
– Никакого писателя Андрея Кислова в Интернете нет. Есть миллион других Андреев Кисловых, но среди них ни одного писателя. В книжных магазинах такого автора тоже не помнят, они даже в компьютерных базах своих смотрели. Если бы мы знали, какое издательство выпустило книгу, я бы обратилась непосредственно к ним, а так…
– Что, и самой книги нет в Сети? – недоверчиво переспросил Латыпов. – Да быть такого не может! В Сети есть все, даже такое, что никогда и никем не публиковалось в бумаге. Ты просто плохо искала. Совсем работать не умеешь!
– Я хорошо искала, – обиженно ответила редактор. – Если бы я плохо искала – дала бы вам ответ через пять минут, а я три дня за компом сидела, от экрана не отрывалась, потом еще два дня книжные магазины объезжала по всей Москве. Нет такого писателя. Может, вы имя неправильно запомнили?
Ну как это он «имя неправильно запомнил»? Он что, старик в маразме, страдающий склерозом? Андрей Кислов, совершенно определенно. Бестолковые у них сотрудники, набрали черт знает кого, всяких родственников и свойственников, Тараканова, их генеральный, настоящая наседка, всех своих тянет к себе под крыло. Вообще-то фамилия генерального продюсера «Старджета» была вовсе не Тараканова, а Францевич, зато имя – Виолетта. Отсюда всего полшага до «Виолы» и еще крохотный шажочек – до «Таракановой», ибо Виола Тараканова являлась широко известным полукомическим персонажем популярной серии книг в жанре иронического детектива. Имя прилепилось к Виолетте Францевич мгновенно и накрепко, и теперь ее не только так называли за глаза, но даже и думали о руководителе не иначе как о Таракановой. Впрочем, никакой злобности в этом милом прозвище не было, Виолетту сотрудники компании ценили за креативность и энергичность. Она в середине девяностых создала «Старджет», бессменно руководила им, генерировала идеи, и, если уж совсем честно, те немногие продукты с высокими рейтингами были придуманы именно ею. Но за последние три-четыре года Тараканова сама ничего нового не скреативила: то ли выдохлась, то ли устала, чай, не девочка уже, да и в семье у нее сплошные проблемы, постоянно отвлекающие от творчества. Руководит она хорошо, с этим не поспоришь, но поиск материала и генерирование идей совсем забросила. На сайтах, где сценаристы размещают результаты своего труда, иногда можно было найти кое-что перспективное. Идеи появлялись и у режиссеров, и у продюсеров, и даже у актеров, но уже на первоначальных этапах большинство предложений отпадало, а на те, которые можно было бы взять в дальнейшую разработку, далеко не всегда удавалось найти деньги. Собственных денег на то, чтобы снять полноценный фильм или сериал, у компании нет, каждый раз нужно договариваться о получении финансирования от Министерства культуры, от телеканала, от Фонда поддержки кинематографии… Но ведь к руководителям канала не пойдешь со словами «а вот мне в голову пришла идея», нужно принести продуманный, подготовленный и тщательно расписанный проект со сценарием первой серии, синопсисом всего сериала, финансовой сметой, а в идеале – с уже снятой пилотной серией. Вся эта предварительная деятельность оплачивается из средств продюсерской компании, то есть деньги тратятся на их собственный страх и риск.
Для того чтобы начинать проект, нужна хорошая история. Редакторы во всех компаниях только этим и занимаются: ищут авторов, писателей и сценаристов, читают книги, посещают множество разных кинофестивалей, отсматривают курсовые и дипломные работы на режиссерских и сценарных курсах, одним словом, трудятся не покладая рук. И вдруг линейный продюсер Латыпов, возвращаясь с очередного кинорынка в Латинской Америке, совершенно случайно натыкается на хорошую историю, фактически выполняет за редакторов их обязанности и что слышит в ответ? Что такого автора нет? И что в книжных магазинах его произведения не продавались? Глупость какая-то. Да просто редакторы в их компании ленивые, безынициативные и ничего делать не хотят. Ну да, он оплошал, не запомнил название книги, но имя автора-то он запомнил! И не просто запомнил, а потом, уже стоя в очереди на паспортный контроль, записал в телефон. Какая разница, что там на обложке написано, повесть же человек придумал, а человек этот носит вполне определенное имя «Андрей Кислов». Ну сколько книг он мог написать? Пять, десять, но не тысячу же! А уж из десятка заголовков Латыпов наверняка сразу выцепит то, по которому бегло скользнул глазами в самолете.
– А на самиздатовских сайтах ты смотрела? – злорадно спросил Латыпов, полностью уверенный, что до этого тупая редакторша наверняка не додумалась.
Однако он ошибся. Оказалось, что смотрела, искала. И не нашла.
– Если бы вы назвали мне три-четыре имени персонажей, я еще могла бы поискать, – нахально заявила девица-редактор. – Но с фамилиями обязательно.
С фамилиями… Не помнит он никаких фамилий, внимания не обратил и вообще не уверен, были ли они. Имена – да, помнит, но по именам разве найдешь? Сергей, Володя, Ира… Да с таким сочетанием миллионы текстов выпадут! У него была одна задача: запомнить имя автора, и ее он выполнил. Разве могло тогда, в самолете, прийти в голову, что этого недостаточно?
– Начинай обзванивать издательства, – скомандовал Латыпов. – Если книга напечатана, значит, должно быть издательство. Найди мне этого Кислова, как хочешь ищи, но найди.
⁂
Продюсер даже не представлял в тот момент, на какие трудовые подвиги отправлял редактора по имени Леся. Молодая женщина, получив указание, вполне здраво рассудила, что если книга напечатана, то должен быть авторский договор, в соответствии с которым выплачивался гонорар. А гонорар – это что? Правильно, бухгалтерия. А также паспортные данные и адрес по прописке. Редакций в издательстве может быть много, особенно если оно крупное, а вот бухгалтерия – одна. И сколько же издательств всего в нашей огромной стране? При мысли об этом Лесю охватывал ужас. Но начала она с самых крупных, московских и питерских. Писала электронные письма, звонила, уговаривала, объясняла, для чего ищет автора и почему не может найти. Безрезультатно. В крупных издательствах договора с таким автором не числилось. Она безнадежно смотрела на распечатанный полный список издательств России, полученный в Книжной палате, и прикидывала, сколько недель и даже месяцев займет у нее выполнение такого тупого поручения руководства. И вдруг ее осенило: почему она такая курица и не запросила саму Книжную палату? Ведь для того, чтобы напечатать книгу и выпустить ее в гражданский оборот, то есть в продажу, нужно получить в Книжной палате ISBN, международный стандартный номер книги, уникальный идентификационный номер издания. Конечно, без этого можно и обойтись, если автор не собирается продавать свое творение через книжные магазины, а намерен только подарить друзьям и родственникам, и в этом случае тираж может быть совсем крошечным, экземпляров сто или даже пятьдесят, в общем, сколько закажет в типографии – столько и напечатают. За счет автора, разумеется. Ни одно издательство, даже самое захудалое, с таким тиражом связываться не станет. Но и при столь мелких масштабах автор может счесть, что его труд представляет великий интерес для человечества, а тупоголовые редакторы и рецензенты издательств ничего не понимают. Тогда автор платит деньги, получает ISBN при помощи какого-нибудь издательства, отправляет в Книжную палату 16 экземпляров своей бесценной нетленки и спит спокойно, зная, что его гениальное произведение будет разослано по всем крупнейшим библиотечным фондам страны и попадет в международный каталог, из которого весь мир сможет узнать о существовании очередного шедевра. А вот без номера можно только хранить, дарить, любоваться и называть себя великим непонятым и неоцененным писателем. Продавать нельзя.
