Читаем без скачивания Длинная Серебряная Ложка - Кэтрин Коути

Расчеты оказались правильными. Он на верном пути. Сначала его обескуражило отсутствие гирлянд из чеснока на окнах трактира, а так же тот факт, что стены были украшены отнюдь не религиозными изображениями, а портретами императорской семьи и вырезками из альманаха с расписанием посевных. Но упрямое молчание селян вдохнуло в англичанина новую надежду.

— А не случалось ли в округе как-либо необъяснимых происшествий? — зашел он с другой стороны. — Чего-нибудь посерьезнее кражи поросенка? Возможно, в деревне таинственным образом пропадают люди? Не только в кабаке по понедельникам, — на всякий случай уточнил Уолтер, — а вот так, чтобы раз — и след простыл?

Ответом ему послужил оглушительный грохот.

Увы, то был не раскат грома, и молнии не вспороли небо, а в распахнутое окно, ко всяческому сожалению, не ворвался пронзительный ветер, в коем слышались бы отзвуки волчьего воя. Обернувшись, англичанин увидел, как трактирная служанка, подоткнув юбку, ползает по полу, собирая рассыпавшуюся с подноса посуду, а рядом топчется невысокий щуплый юноша, в очках на длинном носу и с черными набриолиненными волосами, расчесанными надвое. Всем своим видом он напоминал крота, которого выкопали, а затем бросили посреди оживленного перекрестка. Одет он был в темно-зеленый твидовый костюм, который можно было бы назвать элегантным, если бы молодой человек не цеплялся им за каждый угол. В любом случае, покрой был модным, сукно — дорогим. За свои годы Уолтер Стивенс научился обращать внимание на детали. Тем более что встречи с лондонскими кузенами предоставляли ему обширное поле для сравнительного анализа костюмов. Сравнения всегда были не в его пользу.

— П-помочь? — робко предложил виновник происшествия, но служанка замахала на него полотенцем.

— Благодарствуйте, сама разберусь. Еще не забыла, как вы помогали нам устанавливать бойлер в ванной для гостей. Не удивлюсь, если сам кайзер потом собирал черепицу с нашей крыши по всему своему саду.

— Полно тебе яриться, Бригитта, — добродушно остановил ее хозяин, — Вот ведь злопамятная девка. Счет опять вашему батюшке прислать, герр Леонард? — обратился он к гостю. Тот кивнул и трактирщик расплылся в улыбке, предвкушая как добавит к цифре парочку лишних нулей. Еще несколько таких визитов и можно купить новую телегу.

Отец незадачливого юноши владел фабрикой по производству кровяной колбасы — настоящий делец, такого на мякине не проведешь. Но когда доходило до счетов Леонарда, он расписывался не глядя. Хотя бы потому, что девятнадцать лет прожил с сыном бок о бок.

Между тем Леонард подошел к столику англичанина и, получив разрешение, уселся рядом, сложив руки на коленях.

— Вам налить как обычно? — позвал Габор из-за стойки.

— Разве что чуточку больше.

Хотя Уолтер получил джентльменское воспитание, привившее ему стойкость духа, но глаза его полезли на лоб, когда перед Леонардом оказалась рюмка с прозрачной жидкостью, настолько крепкой, что один ее запах с корнем выдирал волосы в носу. Англичанин почему-то был уверен, что люди такого сорта пьют только молочный пунш, чай или оранжад. Странности в поведении Леонарда на этом не закончились, но возросли в геометрической прогрессии. Юноша тут же вылил спиртное на стол и тщательно протер его носовым платком, который после бросил на пол. Лишь тогда он отважился наконец положить на стол руки.

— Это все м-микробы, — чуть конфузясь, пояснил он на недоуменный взгляд англичанина. — Они повсюду. Просто мириады микробов на любой поверхности. Вы, верно, слышали про господина Пастера, французского ученого, которых их обнаружил?

— Будь моя воля, так я бы вашему Пастеру все ноги переломала, — проворчала Бригитта, проходившая мимо с дюжиной пивных кружек, — И откуда он их только понатаскал, да еще и столько сразу? Так хорошо было без них, а теперь — на вот!

— Они существовали и раньше, — миролюбиво сказал Леонард, — но тогда мы про них ничего не знали…

— … вот и славно! К примеру, пока старый Жолтан не узнал, что его жена по ночам уходит не картошку у соседей воровать, а на свидания к зеленщику, у них была счастливая семья. А стоило людям разболтать, так теперь что ни день, то ссора. Вот так и вы с ваши микробами, — выведя это заключение, служанка гордо удалилась, вихляя бедрами.

Покачав головой, Леонард воззрился на Уолтера через толстые линзы очков.

— Невежественный у нас народ, что с них возьмешь? Даже не знают, с какой стороны к микроскопу подойти. Хотя я им показывал простейшие организмы под большим увеличением! Кстати, источником того образца была обычная тарелка. И что же, стали они после этого дезинфицировать посуду? Как же! Сказали, что с микробами сытнее! — спохватившись, он добавил, — Простите, я позабыл представиться. Леонард Штайнберг. Я сын Генриха Штайнберга, фабриканта, хотя вы про него, конечно, и так слышали. С кем имею честь?

— Уолтер Стивенс, — сказал англичанин. Сжалившись над беднягой, он не стал протягивать ему руки.

— Я случайно подслушал ваш разговор с Габором. Вы, кажется, говорили про исчезнувших людей.

— Именно про них. А что, вам…

Но Леонард опередил его и, подавшись вперед, прошептал так внезапно, что Уолтер чуть не подпрыгнул на месте.

— У вас есть сведения, да? Умоляю, расскажите. Вы ведь знаете, за д-деньгами мы не постоим. Вас кто-то послал?

Забыв о бактериальной угрозе, Леонард схватил его за плечо и, к немалому удивлению Уолтера, сдавил его до хруста.

— Да о чем вы? Право же, не понимаю… И никто меня сюда не посылал. Я этнограф, путешествую по Карпатам и собираю местный фольклор.

Сказанное было недалеко от истины. Мистер Стивенс имел непосредственное отношение к фольклору хотя бы потому, что в детстве читал «Сказки Матушки Гусыни» и регулярно выслушивал народные предания от няньки Пегги. Особенно часто в ее рассказах фигурировали феи. То были не те тонкокрылые, обсыпанные сахарной пудрой существа, что порхают с цветка на цветок, запрягают мышей, и умываются росой. У этих фей был прескверный характер. Они таскали детей из люлек, уводили в неволю женщин, чтобы те вскармливали их молодняк в Волшебной Стране, а некоторые так и вовсе охотились на путешественников, чтобы выкрасить их кровью свои куртки. А если учесть, как быстро выцветает кровь, можно лишь вообразить уровень смертности в тех краях, где обитали эти модники. Вскоре матушка Уолтера рассчитала Пегги за то, что та протащила в детскую бутылку джина, и сказки прекратились. До поры до времени.

Англичанин почувствовал мгновенное облегчение, потому что нервный тип отпустил его плечо и тщательно вытер руку свежим носовым платком, коих у него было безмерное количество.

— Простите, я забылся.

— Пустяки, с кем не бывает, — обнадежил его Уолтер и тут же спросил исподтишка. — Выходит, люди здесь и вправду пропадают.

— Нет, что вы! У нас тут все на виду. Поэтому я…мнээ… так удивился, когда вы спросили. Подумал, уж не пропал ли кто ненароком, а мы и не заметили?

Англичанин подавил глухое раздражение. Оставалась последняя попытка, наверняка столь же безуспешная.

— Возможно, вам известен здешний граф? — спросил он без особой надежды на положительный ответ.

— Это вы про его сиятельство графа Бальтазара-Фридриха-Георга фон Лютценземмерна? Знаю, конечно. Кто же его не знает? — лицо Леонарда просветлело. — Ой, раз уж вы этнограф, то вам наверняка не терпится осмотреть замок? Как же, там есть на что полюбоваться. Вот Китайский Кабинет в восточном крыле — премилое местечко. Да и Портретная Галерея хороша.

Не в силах произнести что-либо вразумительное, Уолтер просто покивал головой. Он не сомневался, что в замке найдется и нечто поинтереснее премилого кабинета с китайскими ширмами и коллекцией бонбоньерок. Например, «Подземная-Камера-Которая-Прославилась-Тем-Что-Однажды-Там-Целый-День-Никого-Не-Пытали.»

— Тогда поедемте в замок прямо завтра. Я договорюсь с графом, он охотно принимает гостей. Некоторые потом еще долго не могут покинуть его владения, плененные таким гостеприимством. Только не обессудьте, сударь, но я освобожусь лишь вечером. Днем мы с отцом заняты. Это ничего? Не слишком поздно?

…Чуть позже той же ночью Уолтер сидел в спальне наверху, перебирая содержимое саквояжа. Множество книг, включая и нежно лелеемую коллекцию penny dreadfuls (дешевых изданий с леденящими кровь историями), увеличительное стекло, две смены белья, осиновые колья, набор открыток с видами Дербишира — раздавать информаторам из туземцев — и даже серебряное распятие, которому совсем не место среди вещей выходца из семьи добропорядочных протестантов.

Юноше не спалось. Во-первых, в предвкушении завтрашней поездки он готов был в любую минуту пуститься в пляс. А во-вторых, вид кровати, с колючим продавленным матрасом и засаленной подушкой, на которой явственно виднелся отпечаток чьей-то ноги, не располагал к визитам в царство Морфея. Хорошо хоть предусмотрительная Бригитта поставила каждую ножку кровати в миску с водой. Не придется всю ночь служить банкетным столом для клопов.