— Загонял старик, — пожаловался штурман.
Он поколдовал над картой и объявил, что через три часа выйдут в Тихий океан.
На палубе становилось жарко. Бакшеев спустился в каюту, полчаса сидел над дневником, вернулся к начатому письму Тане, она осталась в Москве, когда его призвали во флот. Потом Степан завалился в койку с томиком «Цусимы» Новикова-Прибоя и незаметно для себя уснул, в море всегда здорово спится. Проснулся он от стука в дверь и голоса Нади, призывавшей к обеденному столу.
В тринадцать часов десять минут пароход «Имандра» миновал Сангарский пролив и вышел в Тихий океан.
Степан Бакшеев вновь поднялся на мостик. Шла вахта второго штурмана. Капитан после обеда ушел в каюту. Пролив миновали благополучно, на вахте стоял достаточно опытный судоводитель, и старик мог позволить себе отдохнуть.
Сразу после выхода из пролива судно окружили дельфины. Их было много, несколько десятков, они обгоняли пароход, пересекали его курс у самого форштевня, ныряли под киль, выпрыгивали из воды, словом, резвились кто во что горазд. В четырнадцать часов дельфины исчезли, словно по команде. Еще через пять минут второй матрос, он стоял на правом крыле, крикнул:
— Смотрите, какой-то предмет!
Штурман и Бакшеев вышли из рубки на крыло.
— Где? — спросил второй штурман.
— Вон смотрите! Движется…
Бакшеев увидел над водой темный веретенообразный предмет, который приближался к правому борту их парохода.
— Вот еще один! — крикнул матрос. — Справа…
«Торпеды!» — подумал Бакшеев. Но сразу же отогнал эту мысль, ибо теперь явственно видел, что это были дельфины.
— Дельфины, — сказал он побледневшему штурману, ухватившему рукоятку машинного телеграфа. — Только странные какие-то…
Животные нырнули под днище «Имандры», второй штурман хотел ответить Бакшееву, повернулся к нему, открыл рот.
Степан таким его и запомнил: бледное лицо в полоборота, рыжеватые волосы, фуражка с позеленевшим крабом и смятым верхом, застиранный белый китель, застегнутый на одну пуговицу…
Штурман подпрыгнул и исчез. Бакшеев судорожно вцепился в поручни, палуба ушла из-под ног, но Степан цеплялся за поручни изо всех сил.
Чудовищный взрыв расколол «Имандру». Над разорванным пароходом поднялся водяной столб. Потом он стал оседать. Бакшеев увидел., как сверху несется белесое, страшное и неудержимое. Он закрыл глаза, мыслей не было, сознание не воспринимало происходившего. Бакшеев успел почувствовать, как неведомая сила подняла его тело, потом он долго куда-то — летел, и все исчезло…
ГЛАВА ВТОРАЯ
Самурай Дзиро Накамура
1.
Только что прошел дождь, и умытый асфальт берлинских улиц ярко блестел на солнце.
Такси он отпустил за квартал до особняка на Тирпицуфере.
Здесь находилось Управление военной разведки и контрразведки — абвер.
Человек, приехавший на такси, прошел несколько метров по тротуару, отвернул обшлаг пиджака, посмотрел на часы и замедлил шаги. Берлинское время — тринадцать часов пятьдесят одна минута. Его ждали ровно в четырнадцать, и следовало войти в точно назначенный час.
— Господин полковник, обер-лейтенант Генрих Шрайбер прибыл по вашему приказанию!
— Отлично, Шрайбер. Поздравляю. За парижскую операцию наш фюрер наградил вас Железным крестом. Хайль Гитлер!
— Хайль!
— Перейдем, однако, к делу. Полагаю, что вы хорошо отдохнули и готовы снова выполнять свой долг перед рейхом…
— Так точно, господин полковник.
Заместитель начальника Первого отдела абвера, занимающегося разведывательной работой в иностранных государствах, придвинул кожаную папку, раскрыл ее, достал лист бумаги и положил сверху.
— На этот раз, Шрайбер, вы получите задание весьма щекотливого характера, — сказал он. — Завтра вечером отправитесь самолетом в Японию, к нашим союзникам, в качестве заграничного сотрудника газеты «Фелькишер Беобахтер». Журналистское ремесло вам знакомо, и затруднений в этой части я не вижу. Дело в другом. Япония — активный член «Антикоминтерновского пакта», наша единственная союзница на Тихом океане, и если мы своими акциями ухудшим отношения между обоими государствами… Вы, конечно, понимаете, чем это обернется для нас с вами?
— Разумеется, господин полковник.
— И тем не менее мы не можем оставить союзников нашего ведомства без опеки. Теперь по существу. Токийский филиал Первого отдела информирует о новых работах японских друзей по созданию оружия для ведения морской войны. Известны случаи загадочного исчезновения американских подводных лодок и советских торговых кораблей. Ваша задача — выяснить суть этого оружия, добыть его секрет. Подробностей мы не знаем. Из Токио нам сообщили лишь фамилию автора изобретения: профессор Дзиро Накамура…
2.
Перевернутое «А», написанное киноварью на белом фоне, качалось и расплывалось у него перед глазами.
Иногда эта буква пропадала вовсе: наверное, он терял в это время сознание. Других букв, составлявших слово «Имандра» на спасательном круге, Бакшеев почему-то не видел.
После взрыва он очнулся в воде с неизвестно как попавшим в его руки спасательным кругом. Степан попробовал крикнуть, но язык не хотел повиноваться, вокруг никого и ничего не было, кроме полузатонувшего матраца неподалеку и покачивавшейся на мелкой зыби пустой бутылки.
Бакшеев попытался разжать пальцы, охватившие леер круга. Рука онемела и не слушалась Степана.
В лицо повеяло теплым. Верно, бриз пришел с берега. Солнце плавало низко. Ветер развел покруче волну. Бакшеев прошептал: «Помогите…», качнулась в волнах бутылка, вырвался воздушный пузырь и лопнул — бутылки не было. Солнце падало к горизонту.
Бакшеев прислонил щеку к теплой поверхности круга.
Он перестал звать на помощь и, скосив глаза, видел, как колышется рядом в волнах полузатопленный матрац.
Матрац неожиданно стал расти, он надвигался на Бакшеева, угрожая подмять под себя, и это вовсе не матрац — пузатый фрегат с полосатыми бортами наваливается на Степана.
С бледным звоном лопнули синие шарики. Вот и не стало фрегата, матраца Бакшеев тоже больше не видит. Он лежит щекою на букве «А», кружатся желтые пятна, все медленнее кружатся, и когда они прекращают свой танец, в сознание проникает ритмичное: та-та-та-та-та…
3.
Если бы существовала машина, способная двигаться и в пространстве, и во времени, мы могли бы присутствовать на торжественных празднествах в честь рождения первенца в старинной самурайской семье. Это произошло в городе Урава, префектура Сайтама, за шестьдесят лет до описываемых событий. Впоследствии новорожденного будут именовать профессором Дзиро Накамура.
