Выражение лица мистера Уилкинза говорило Флоренс, что уважаемый хирург не видит между тем и другим причинной связи, однако мистер Фитцгиббон, хоть и не проронил ни слова, понял все сразу.
— Да, да, разумеется, — заторопился мистер Уилкинз. — Правда, у меня сейчас нет для тебя ничего подходящего, но, кажется, мистер Фитцгиббон готов кое-что предложить.
— Через две недели мне потребуется сестра для ведения осмотров. Как-то я сказал об этом мистеру Уилкинзу, а он вспомнил о вас и заверил, что вы именно тот человек, который мне нужен.
«А вы-то сами — тот ли человек, который нужен мне?» — подумала Флоренс и чуть покраснела, потому что лицо мистера Фитцгиббона снова приняло насмешливое выражение, будто он без труда читал ее тайные мысли.
— Я совершенно не представляю обязанностей такой сестры. Я ведь работала в больнице. Я не уверена, что смогу…
— Возможно, вы думаете, что вам предлагают синекуру[1] ? У меня большая частная практика, и я оперирую во многих больницах, я специализируюсь на операциях со вскрытием грудной клетки. В обязанности моей сестры входит сопровождать меня на операции и готовить инструменты. Но, может быть, это вас вовсе не привлекает?
— Я участвовала в операциях, и не в одной, мистер Фитцгиббон, — с чувством уязвленного самолюбия ответила Флоренс.
— В таком случае работа вам, несомненно, покажется интересной. На уик-энды вы будете свободны, хотя меня часто вызывают и по уик-эндам. Настройтесь на то, что вам придется сопровождать меня в любую минуту. Консультация располагается на Уимпол-стрит, а комнаты, которые снимает сестра Брайс, совсем рядом. Вы сможете занять их, если, конечно, они вас устроят. Что касается денег, то…
И он назвал сумму, от которой Флоренс невольно раскрыла рот.
— Это гораздо больше, чем…
— Да, это так, но вам придется выполнять много работы, и ваши рабочие часы будут находиться в зависимости от моих.
— А сестра, которая уходит… — начала Флоренс, но он не дал ей договорить.
— Она выходит замуж. — В голосе мистера Фитцгиббона зазвучали вкрадчивые нотки, и он оценивающе взглянул на Флоренс. — Она работала со мной целых пять лет. Я позвоню вам завтра. Скажем, около трех, если вас устроит.
Флоренс вдруг почувствовала, что, даже если сделает вид, что назначенное время ей не подходит, он все равно позвонит и будет звонить до тех пор, пока не услышит окончательный ответ.
— Вполне устроит… — сказала она, стараясь, чтобы голос не выдал ее заинтересованности. В это время она лихорадочно прикидывала, какие материальные выгоды сулит ей неожиданное предложение. Деньги как с неба свалились. Теперь она сможет платить прислуге, которую найдет. А еще им нужны новые кастрюли. И стиральная машина опять сломалась…
Прощаясь в дверях с двумя джентльменами, она одарила мистера Уилкинза, которого по-настоящему любила, своей самой ласковой улыбкой и не отвела взгляда, подавая руку мистеру Фитцгиббону. Он был очень хорош собой. Прямой классический нос, волевой подбородок, чувством собственного достоинства просветленное лицо. Правда, до улыбки на прощание он не снизошел.
«Крепкий орешек», — вздохнула Флоренс, провожая взглядом выехавший из ворот дома «роллс-ройс». А в гостиной ее уже с нетерпением дожидалась вернувшаяся из сада матушка.
— С виду он симпатичный, — словно читая мысли дочери, сказала она. — Зачем он приезжал, Флоренс?
— Ему нужна медсестра в его частной консультации. Мистер Уилкинз предложил меня.
— Как мило со стороны мистера Уилкинза! А главное, вовремя. Теперь тебе не придется обивать пороги больниц.
— Но я пока что не дала согласия.
— Отчего же, детка? Теперь я вполне могу справиться с домом и без посторонней помощи. Или, может быть, маленькое жалованье?
— Наоборот, даже слишком щедрое. Правда, жить мне придется в Лондоне, но на выходные, если не окажется срочной работы, я смогу приезжать домой. Мистер Фитцгиббон, по-видимому, имеет довольно обширную практику. Он специализируется на операциях со вскрытием грудной клетки.
— А что, мистер Уилкинз не предложил тебе вернуться на старое место?
— Нет, к сожалению, в больнице Коулберта для меня ничего нет…
— Тогда, Флоренс, и думать нечего, соглашайся на эту работу. Для тебя это просто превосходная возможность сменить обстановку и познакомиться с какими-нибудь замечательными людьми.
Миссис Нейпир снова оказалась во власти тревоживших ее мыслей. По ее мнению, дочь слишком редко бывала в обществе мужчин, а точнее, молодых мужчин, озабоченных поиском спутницы жизни. А ведь Флоренс уже двадцать пять, и хотя за редким исключением все молодые врачи в больнице оказывали ей внимание, они, по мнению миссис Нейпир, не представляли для Флоренс желанной партии — слишком молоды и слишком необеспеченны. И вот наконец появляется солидный, с хорошим достатком мужчина, который может дать ее дочери то, без чего ей самой пришлось обходиться всю жизнь. Миссис Нейпир ненадолго предалась мечтам…
— А он женат?
— Не знаю, мамочка. Скорее всего, женат. Ведь он не слишком молод. — В голосе собиравшей кофейные чашки Флоренс не чувствовалось даже намека на интерес к персоне мистера Фитцгиббона. — Пожалуй, я поговорю с отцом. Может, и правда, пока не появится вакансия в больнице Коулберта или в какой-нибудь другой приличной больнице с хорошей школой, стоит согласиться на эту работу. Мне бы не хотелось терять квалификацию.
— Тогда ступай и поговори с отцом прямо сейчас. — Миссис Нейпир посмотрела на часы. — Если он еще не закончил свою проповедь, то будет писать ее до позднего вечера. Ему нужна передышка.
Поставленный в известность о происшедших в доме событиях, мистер Нейпир обдумал все «за» и «против» и решил, что Флоренс поступит мудро, если примет предложение.
— Я не знаком с этим мистером Фитцгиббоном, — заключил он свои размышления, — но если его знает мистер Уилкинз, значит, на этого человека можно положиться. Да и жалованье более чем приличное. Впрочем, если такая работа тебя не привлекает, ты не должна принимать во внимание это обстоятельство.
Флоренс же не сочла нужным сказать отцу, что именно это обстоятельство является для нее решающим. Обучение мальчиков в школе (а впереди их ждал университет) забирало значительную часть скромных доходов простого викария, и ее деньги для семьи, да и для собственного будущего, были бы далеко не лишними. Отец у них замечательный человек, он готов последним поделиться со всяким нуждающимся, но совершенно слеп к таким вещам, как сломанные стиральные машины и прохудившиеся кастрюли. Не говоря уже о том, что его жена который год не может позволить себе новой шляпки.
