боярин Стоян Жидиславич.
Едва склонив голову в ответ, Великий князь попытался изобразить радушного хозяина.
— Проходи, консул, — произнося мой титул, он чуть скривил губы в ироничной усмешке, — поведай нам, что за спешное дело у тебя такое⁈
Я предвидел, что разговор будет непростой, и с первого взгляда понимаю, что был прав. Князь Андрей в первую очередь видит во мне соперника, а потом уж ситуативного союзника, поэтому уже изначально настроен негативно и ничего хорошего от беседы со мной не ждет.
Делаю пару шагов вперед и, присев на еще одну лавку, бросаю недвусмысленный взгляд на боярина, мол разговор не для лишних ушей.
Андрей хмурит брови, но все же кивает своему ближайшему советнику — выйди. Тот пытается возразить и, склонившись к князю, шепчет что-то ему на ухо. Поначалу Андрей внимательно слушает, но заметив насмешливую искру в моих газах, мол плохо же слушаются тебя бояре твои, мгновенно взрывается раздражением.
— Выйди, я сказал! Сам разберусь!
Побагровев от обиды, Стоян Жидиславич бросается к выходу, и проследив как за ним закроется полог, я поворачиваюсь к Великому князю.
— Ты вот, Андрей Ярославич, не жалуешь меня, а ведь сознайся, нет у тебя причин для этого! И в споре с Александром я на твою сторону встал, и…
Андрей нервно обрывает меня на полуслове.
— Я не просил тебя об этом! — Он обжигает меня взглядом, но сбить меня с мысли не так-то просто, и я согласно киваю.
— Не просил, верно! Только ведь это еще больше доказывает, что я тебе не враг. За мной дел всяких много, но во вред власти Великокняжеской — ничего! Может быть, ты смысла многих поступков моих не понимаешь, но с одним утверждением, думаю, согласишься. Я личной власти не жажду и на стол Великокняжеский не претендую.
Андрей вдруг скривил губы в усмешке.
— Пока вроде бы нет, но тайные желания твои мне не ведомы!
В ответ я вкладываю в голос максимальную искренность.
— Вот за этим-то я и пришел! Хочу, чтобы не было между нами недомолвок. Какие бы гадости про меня не говорили тебе твои советники, но Союз городов власть твою признает и не оспаривает. Это мы тебе под Коломной доказали.
Держу паузу, давая Андрею вставить слово, но тот молчит, и я, кивнув, продолжаю.
— Умные люди говорят — победа в одной битве, это еще не победа в войне! И от того, чем закончится наш сегодняшний разговор, во многом будет зависеть, сумеем ли мы воспользоваться плодами победы или разбазарим все, чего достигли, бодаясь между собой.
Еще одна пауза, но в этот раз Андрей ею воспользовался.
— Говори уж прямо, Фрязин, чего хочешь! Я в эти игры словами играть не мастак.
Скрыв довольную улыбку, вытаскиваю из-за пазухи свернутую трубочкой карту. Пока все идет хорошо! Первый раунд я выиграл — Андрей явно настроен выслушать мои предложения.
Разворачиваю рулон и на схематично набросанной мною карте показываю ему извилистую голубую линию реки, протянувшуюся с запада на восток.
— Это река Ока, и вот здесь к югу от Москы она создает естественный рубеж обороны, которым грех не воспользоваться. Если начиная отсюда от Коломны поставить на всех бродах через Оку крепости, то можно малой силой взять под контроль прямой путь с юга к Владимиру, Твери и Новгороду. Тогда никакое, ни большое, ни маленькое, войско не сможет одним стремительным рывком прорваться к нашим городам.
Князь проследил за моим пальцем и излишне бесстрастным голосом заметил.
— Коломна город Рязанский, а дальше Ока течет по московской земле…
Он не закончил, но что хотел сказать и так было понятно. Хозяйничанье на чужой земле по сути равнялось объявлению войны, но в сегодняшней ситуации это значения не имело. Ночью я уже все продумал и на невысказанный вопрос отвечаю довольно жестко.
— Ингвар Ингваревич Рязанский ныне совсем плох, не сегодня завтра помрет, ему не до Коломны, а брат твой Даниил в вашем споре с Александром выбрал сторону твоего противника, неужто ты хочешь Москву ему оставить⁈
Последние слова заставили Андрея резко стрельнуть в меня глазами.
— А ты думаешь, я позволю тебе Москву захапать⁈
— Упаси бог! — Я поднял растопыренные ладони. — И в мыслях не было! Я тебе, князь, другой вариант предлагаю. Вместо Даниила отдай город младшему брату своему Василию. Ему поди только одиннадцать годков стукнуло. Приставишь к нему бояр опытных, и считай, Москва под твоей рукой будет. Тогда глядишь, ежели Москва в Союз городов вступит, у тебя там в палате князей сразу два брата будет. И знать все сможешь, что у нас делается, и волю свою продвинуть, ежели потребуется.
Великий князь задумался, но я вижу, что идея ему понравилась. А чем плохо⁈ Он и Москву будет держать и в Союзе городов влияние не малое получит. Спросите, зачем мне это нужно, и я отвечу. Мне Великий князь нужен как союзник, а не враг, и я предпочитаю этот союз купить, чем сражаться за него и жечь свои же русские города. Москва — это взятка, замануха, или даже больше — сыр в мышеловке! Великого князя Владимирского в Союз так просто не заманить, ему это умаление власти, а через Москву, которой он будет править вместо малолетнего брата, он хочешь не хочешь в делах Союза будет участвовать. А там глядишь и привыкнет!
Прищуренный взгляд князя зыркнул на меня из-под насупленных бровей.
— А с чего ты взял, что Москва хочет в твой союз вступить?
Чуть улыбнувшись, я достаю еще один свиток и, не разворачивая, кладу на стол.
— В этой грамоте московское боярство просит меня о принятии города в Союз, и теперь только от твоего слова все будет зависеть.
— Ну, допустим! — Андрей покосился на свиток, но читать его не стал. — Только что ж получается, ты мне один и без того мой же город хочешь отдать, а взамен десять новых уже своих поставить⁈ За глупца меня держишь⁈ Кто землю держит, тот ею и правит. Твои крепости, твои вои на стенах, какая же власть на той земле у меня останется?
Эта дотошность и несговорчивость Андрея утомительна, но в глубине души мне симпатична. Князь не должен быть раззявой, и если интерес свой понимает, то и дела вести с ним сподручней. Разумные требования всегда можно просчитать заранее, вот и сейчас я лишь делаю вид, что задумался.
Держу пару секунд паузы,
