Видение на море
Это бури разгул. Лоскута парусовБьются немощно в бешеной пляске ветров,И в ночи непроглядной, как потоп Преисподней,Хлещет сумрачный ливень по воле Господней.В блеске молний чернеет смерчей крутизна:Достают до небес, восставая со дна,И кренятся, как будто обрушилась твердь,Тщатся водные башни ее подперетьИ дрожат от натуги. Воды алчно раскрылиЧрево мрачной пучины. В бездонной могилеСмерчи сгинули с ревом глухим. В этот мигСтихли громы и волны. Послышался крик:Эхо вторило ветру. Судно грянуло с кручиИ металось по дну, и в грохочущей тучеСкрывалось, и, с волны устремляясь отвесной,Срывалось, поглощенное вспененной бездной.И недвижные, немо зияли глубины,И нависли, как стены бездонной равнины,Толщи мутно мерцавших и зыбких зеркал,И, обрушившись россыпью звезд, ослеплялЖутким блеском, сиянием адских огнейГрозный шквал, извергались фонтаны смерчей,Вал над валом вставал из кипящей пучины,Пирамидам подобно, взмывали вершины,Полыхали на них огневые зарницыИ буравили небо. Готов расщепитьсяБыл, казалось, корабль, и в коловращеньеНосился, и, словно землетрясеньеС корнем вырвало дерево, бриг затрещал:Вихрь его завертел, и безумствовал шквал.С неба хлынул поток раскаленных шаров,Тотчас мачту обуглив и вмиг расколов.Хлещет в щели погибель. Неживая громада,Словно труп средь песков, что приметы распадаЗаметают усердно, качалась средь волн.Был уже до краев трюм расколотый полн, —С треском вздыбился палубы нижней настил,Будто лед на озерах весной растопилЗной пустыни. Но кто на другой уцелел?Друг на друге распластаны грудою тел,Как в могиле одной, у фок-мачты лежатВсе матросы. Поодаль от страха рычатТигры, два близнеца, покорились стихииПрежде буйные хищники, ныне — ручные.Кто остался еще на дощатом настиле?Девять долгих недель пролежал в мертвом штилеСтройный бриг. Ярость солнца губила их днем,И, казалось, луна полыхала огнем.Но клубился свинцовый туман в глубине:Вспыхнул мор и пополз, будто порча в зерне,Расползалось повсюду дыхание гнили,В парусиновых саванах к борту тащилиПолумертвые мертвых. Свирепствовал мор.И бросали умерших в кишащий простор,Где шныряли акулы и саваны рвали,Словно манной небесною их осыпали,Как Господь иудеев в пустыне. БезлюдноСтало вдруг на борту многолюдного судна,И когда собралось войско туч грозовых,Только семеро их оставалось в живых.Шестерых из них молния насмерть сразила:Почерневших, как мумий, на досках настилаВсех отметило Время глумливым клеймом,И засел, будто острая пика, в седьмомОбломок от мачты: на руине — руиной,Словно символ крушенья, он повис над пучиной.Кто еще? Только женщина, что затмевает красойЗвездоокое небо, когда над водойСолнце стелет свои золотистые кудри, —Защищая дитя от неистовой бури,Белокурого мальчика держит она,У руля притулившись. Ребенку смешнаЯрость грома и моря, при виде зарницыОн хохочет и тигров зовет порезвиться.Радость брызжет огнем из мальчишеских глаз,Скорбной матери взгляд безвозвратно угас.«Успокойся, дитя, и засни глубоко –В сладком сне тебе вынести будет легкоВсе мученья, что посланы страшной судьбой,Но страшнее стократ, что ты должен со мнойРазделить их… Забвение. Сон. НеужелиТы навеки уснешь в ледяной колыбели?Что есть жизнь? Что есть смерть? Что есть мы, если в час,Когда судно потонет, не станет и нас?Неужели тебя больше не обниму,После жизни, как перед рожденьем, во тьмуПогрузившись? Неужто теперь навсегдаТвой смеющийся облик отнимет вода?Нежность губ, ясность глаз, безмятежность чела, —Дух прекрасный, которого сыном звала,Ты померкнешь, как радуга, следом исчезнуЯ, пролившись дождем в беспощадную бездну!»О Боже, корабль, зарываясь в волну,Идет, завалившись налево, ко дну.От ужаса тигры рванулись на месте,Встопорщились ости негнущейся шерсти,И хриплый, протяжный, раскатистый рыкВершин многоводной равнины достиг,Раскатами грома гремел среди скалИ ливень грохочущий перекрывал.Ураган, подхватив этот рык, пересекЗмеей стреловидной бурлящий потокИ, мчась на восток, из бездны кипящейРванулся, как слон, выдираясь из чащи,И черным орлом прокричал в вышине,Меж небом и морем, подобно волне,Взметнулся до туч на краю мирозданья,Подобных колоннам, — у основаньяЛежал океан, и бури чертогПоверг ураган, и тучи рассек.Так рвется поток сквозь гористые кряжи,А тучи подобны разорванной пряже,Подобны руинам упавшего храмаИ праху, что вихри взметают упрямо,И там, где завесу прорвал ураган,Лучи пронизали свинцовый туман,Заря разгорелась, блистаньем одета,Сплоченные армии солнца и светаНа приступ идут и, не зная преград,Клинками хрустальными темень разят,И ветры сложили усталые крыльяИ ярость смирили, уснув от бессилья,И сгинули в лоне вздымавшихся вод,И по морю прочь в страшной славе идетРазбитая буря, клубясь над водой,Клубы превращаются в пар золотойПод пламенем солнца. Так страсти порыв,Ласковой силой своей укротив,Смиряет Любовь. И вширь простираяВладенья свои от края до края,От Атласа к Андам, вокруг островов,Несет океан свой печальный уловОбломков. И небо улыбкой лазуриПрикрыло дрожащую гладь после бури,И зыблется мир многоводный. Но гдеКорабль? Накренившись, лежит на воде:Тигр сцепился свирепо со змеем морским,В дикой схватке ярится, но кольцам тугимУже не разжаться. И мощные костиХрустят, но клыки и могучие когтиРвут кольца. Над зыбью безмолвнойРев, грохот, шипенье, — так ветры и волныГремят, попадая в железные зубы,И в гром размолов их, двигатель грубоШвыряет раскаты стозвучного гула.В голубом океане — голубая акула,Плавники, словно крылья. Живая гробницаЖдет победителя. И пытается скрытьсяБрат погибшего тигра — в безумный рывокВсе отчаянье тщетно вложив: грозный рокИ над ним тяготеет. Но Боже, плыветБыстроходная шлюпка среди вспененных вод,И на весла двенадцать гребцов налегли.На корме трое метких стрелков: обожглиГорячими пулями тигра, и вотПоследний приют и погибель средь водЖдет зверя. А женщина левой рукойВ обломок вцепившись, глядит пред собой,А правою держит дитя, и в глазахБезумных ее отражается Страх,Смерть, Любовь, Красота — все смешалось вокругИ дрожит на ветру: полыхает испугВ лихорадочных жестах, на светлом челе, —Метеор над водой так сверкает во мгле,И лепечет, шалит, улыбаясь, дитя,И стихия глядит, улыбаясь, хотяБуйство бури скрывает обманчивый взгляд,Словно брат и сестра, друг на друга глядятОни до поры…
18201 Эткинд Е.Г. Осип Мандельштам — трилогия о веке / Осип Мандельштам. Слово и судьба. — М., 1991. — С.247.
2 Шелли П.Б. Защита поэзии / Литературные манифесты западноевропейских романтиков. — М., 1980. — С.331.
3 Там же. С.331.
4 Там же. С.339.
5 Шелли П.Б. Защита поэзии / Литературные манифесты западноевропейских романтиков. — М., 1980. — С.343.
6 Там же, с.343.
7 Shelley P.B. A Defence of Poetry / Shelley’s Poetry and Prose. A Norton Critical Edition /Donald H. Reiman and Sharon B. Powers, eds. New York-London: 1977. — P. 482. (Перевод мой — Я.П.)
8 Там же. С.508.
