безразличный, спокойный голос, который пугает меня ещё больше, чем все последние события и воспоминания.
Неспешно поднимаюсь с постели, через другую сторону от мужа, чтобы не случилось пикантных моментов между нами, сейчас в состоянии аффекта он на всё готов. Босая иду в ванную, чтобы смыть следы гипнотического морока и взбодриться. Всё равно придётся спуститься на кухню и хоть чем-то перекусить. Нестерпимый голод даёт о себе знать.
— Настя! — он всё же сделал тот шаг, какого я пыталась избежать. Резко поднялся, ухватил меня за руку и привлёк к себе. Обнял, скорее скрутил в объятиях, чтобы я не смогла вырваться, и наши губы встретились. Жаркий, терпкий поцелуй, от которого всё плавится внутри и желает продолжения, требует жадных касаний, в таких местах, где тело отзывается стоном. И уже я не могу сопротивляться, когда он прикасается ко мне так, будто каждый сантиметр моей кожи — его территория. Его жадные губы медленно спускаются по шее, оставляя след огня. Не в силах дышать, запускаю пальцы в его волосы, заставляя стонать от возбуждения.
Ещё немного и его страсть потопит нас окончательно, открываю глаза и ищу в себе силы оттолкнуть, пока не стало слишком поздно…
— Что ты делаешь со мной, отпусти!
Меня напугала не страсть, а то, что во мне вдруг отозвалось нечто слишком жаркое и…
Андрей внезапно вскрикнул и отшатнулся, словно я прокажённая.
— Какого чёрта, Настя! Какого чёрта! — развернулся и выбежал из спальни как ошпаренный…
Обессиленная, я опустилась на пол, чтобы не потерять равновесие, не Андрей меня целовал…
— Прости, не сдержался, — прошелестел призрачный голос и стих.
Дорогие друзья, добро пожаловать в продолжение истории Анастасии Сергеевны. Добавляйте книгу в библиотеку, чтобы не потерять, за лайк отдельная благодарность от автора и героев.
Глава 2
Поцелуй приоткрыл таинственную завесу прошлого и жестоко наказал Асю, она ничего не почувствовала, как ни старалась, этот поцелуй был мой.
Новые воспоминания вспышками пробились сквозь полумрак амнезии. В нашем мире, мы с Гришей всё время цапались по долгу службы как кошка с собакой, деталей не помню, но помню, как вокруг нас бурлила энергия…
И он посчитал, что это — любовь, а я была слишком молодая, амбициозная «всезнайка», и мне польстило приглашение на первое романтическое свидание от человека, которого я каждым своим замечанием доводила до бешенства. Я просто не успела его полюбить, и он это чувствует, а ещё чувствует вину за нашу преждевременную гибель.
Теперь я в теле женщины с расщеплением личности, а он слегка мёртвый, если так можно назвать состояние «живенького» призрака.
Так и сижу на полу, прикоснулась пальцами к губам и улыбаюсь, скорбь и страсть — ужасное сочетание. Я понимаю, что на этот поцелуй он решился только от безысходности.
Но теперь приоритеты расставлены так, что их даже взрыв не сместит. Мне уже совершенно всё равно, что станет с этим телом, раз Ася так упорно подставляет себя. Я просто выйду из тела в один прекрасный момент и оставлю её один на один со своими демонами!
Зато получу волю и Гришу, пока он не потерял ориентиры между светом и тьмой. Я должна его поддержать, пока он не превратился в такую же тёмную пакость, как Ася, такой грех я себе никогда не прощу.
— Ася, ты добилась чего хотела, поздравляю!
Ультиматум с моей стороны получился, с таким мощным потоком эмоций, что даже самый скудный эмоциональный интеллект распознает «красный флаг», или знак «stop» — дальше двигаться некуда. Я у черты необратимости…
Она так и не отозвалась. А я, наконец, поднялась с пола, ноги онемели и замёрзли, пришлось в потёмках отыскать тёплые носки, надеть домашние туфли, стёганый, тёплый халат и шаль, что-то слегка морозит. Но я всё равно очень хочу есть, надеюсь, что на кухне есть хоть что-то уже готовое, хоть бы хлеб с маслом.
Спустилась и очень удивилась тому, что здесь в три часа ночи хозяйничает Николай.
— Ой, госпожа, простите, не спалось, решил чаю испить. Вернулся поздно, но как я вам благодарен. Завтра утром со следователем едем за матушкой, как всё быстро закрутилось. Он её расспросит в монастыре и сразу заберём, якобы для дачи показаний на повторном слушании, но, как сказал следователь, это уже сущие формальности.
Он поставил на керосинку небольшой чайничек. И сейчас чувствует себя ужасно неуютно, оттого появилось много лишних движений, слегка суетных, зачем-то полотенцем смахнул несуществующие крошки со стола, словно официант в пустующем ресторане, а я единственная клиентка.
Делаю вид, что меня суета не раздражает, с другой стороны, она и правда не раздражает, меньше всего мне сейчас хочется быть одной. Однако у меня нет слишком приятных новостей для него, к сожалению.
— Замечательнейшая новость. У меня сейчас личные пертурбации, в смысле коренные изменения в жизни. Но, надеюсь, вас с Марией это не заденет.
— Вы хотите съехать или продать дом? — он сейчас выглядит слегка озадаченным.
Улыбаюсь, странный парень, словно не понимает, что лично я ничего сделать не смогу, и если что-то будет происходить, то совершенно не по моей воле, ведь я всего лишь женщина в мире жестоких мужчин.
— Не знаю точно, кажется, у меня меняется опекун, но я хотя бы, успела вам помочь, — говорю максимально спокойным голосом, и не ради него, а ради себя, чтобы не усугублять тревожность.
Проверила шкафы и нашла в шкафу французскую маслёнку, каравай свежего хлеба и малиновое варенье, то, что нужно для «Ночного дожора».
Но Николай внёс весьма приятные коррективы в незамысловатое меню:
— А я копчёное мясо принёс и огурец, успел купить на рынке до закрытия. Или вы сладенького? — он стоит с полотенцем на плече, и с видом человека, желающего угодить, и при этом не досаждать.
— Хм, дайте-ка подумать, молодой человек, а ведь вы правы, хороший бутерброд в нашей ситуации спасёт положение, могу нарезать, люблю тоненькими слайсами, чтобы таяло во рту…
— Конечно, я-то если режу, то толсто, по-простецки, чтобы заметно было, что откусил-то.
Улыбаюсь, а он уже суетится у буфета, где лежат его личные припасы, развернул, мясо, какое и правда надо съедать быстрее, ведь холодильников нет, а лёд в подвале, скорее всего, давно растаял. В такие тонкости местного быта я не успела вникнуть.
— Вот, пожалуйте, самый острый нож, доска и мясо, режьте побольше.
