Кейла подавила стон. Ей не повезло, что она стояла с Доном Экснером, когда появился Мэг Минтир. Но Кристина уверяла ее, что встречалась с сенатором Минтиром лишь дважды, и всегда в компании, так что притворяться будет не так уж сложно.
Казалось, – толпа расступается, давая дорогу высокому крепкому мужчине. Кейла стояла как вкопанная и смотрела. Этот высокий мужчина, направляющийся к ним, казался живым воплощением харизмы. Он прямо-таки излучал ее, это неосязаемое качество, неоценимое для политика. И для мужчины.
Кейла сделала большой глоток. Мэг Минтир был также одарен массой других мужских достоинств. Он, был очень высок, около шести футов и трех дюймов, и его стройное мускулистое тело было просто воплощением мужественности, которая подчеркивалась превосходно сидящим костюмом темно-синего цвета. Густая копна черных волос и темно-синие глаза, в мерцании которых отражался живой ум. Его непринужденная, открытая улыбка обнажала превосходные белые зубы, а твердые, чувственные губы обещали дружелюбие и. необычайную искренность – крайне важные качества для политика – кандидата в конгресс.
В этот момент Мэг Минтир присоединился к ней и Дону Экснеру. Лоббист схватил его руку и с энтузиазмом принялся ее трясти.
– Рад тебя видеть, Мэт! Великолепное собрание сегодня. Тебе воздали должное.
– Рад, что вам это удалось, Дон, – ответил Мэт, Его взгляд скользнул поверх головы лоббиста и встретился со взглядом Кейлы. Горячая волна смущения охватила ее.
– Привет, Кристина, – произнес Мэт Минтир низким звучным голосом, который сразу взволновал ее и привел в замешательство.
Кейла машинально приняла большую сильную ладонь, которую он протянул ей для пожатия. Его сильное и теплое рукопожатие вызвало у нее головокружение. Она лихорадочно пыталась заставить свой бедный рассудок придумать какую-нибудь умную фразу. Увы, напрасно.
– Приятно встретиться с вами, сенатор Минтир.
– И это все, что ей удалось выдавить из себя. Если бы она намеренно решила быть скучной и чопорной, то вряд ли добилась бы большего успеха. Кейла поморщилась.
Поглощенная собой, она не замечала, что Мэт Минтир тоже явно испытывает некоторую неловкость.
Он оторвал взгляд от ее притягательных карих глаз, чтобы посмотреть имя на бирке. Кристина Макклур, ПИТА, гласила она. Именно то, что он и так знал. Ему не требовалась бирка, чтобы вспомнить ее имя. Обладая феноменальной памятью на имена и лица, он узнавал каждого, с кем когда-либо встречался. Это было бесценным природным даром для политика, никакие упражнения по тренировке памяти не могут дать таких результатов.
Он помнил, что встречал Кристину Макклур раньше, Но не испытывал при этом таких яростных приступов желания, как те, что пронизывали его сейчас. Он определенно никогда не ощущал такого ошеломляющего и совершенно неуместного жара в чреслах до того, как взял ее руку в свою.
Нетерпеливое сопение Дона Экснера разрушило странную интимную связь, которая возникла у этой пары. Экснер был обижен тем, что сенатор слишком много времени и внимания уделяет другому лоббисту. Внезапно оба, Кейла и Мэт, осознали, что все еще держатся за руки. Они быстро разъединили руки с видом пары школьников, которых директор застал на месте преступления.
В это время появился один из услужливых официантов, и Мэт был рад поводу отвлечься.
– Сэр, принести вам что-нибудь выпить?
– Мне пиво, – рассеянно сказал он.
– Хорошо, сэр. – Официант поспешил прочь.
– Пиво? – повторила Кейла, не подумав. Она привыкла к утонченной и изысканной атмосфере в среде политиков федерального округа Колумбия, где выбор напитков определял положение политика. Пиво было не тем, что стремились заказать Искушенные, на взлете, политиканы.
– Ну, Мэт, на собрании такого высокого уровня, как это, тебе полагалось бы заказать что-нибудь изысканное. Что-нибудь вроде холодного фруктового дайкири,[1] – весело пошутил Дон Экснер. – В «Таверне Минтиров», я думаю, можно заказать какой-то из подобных коктейлей?
– В «Таверне Минтиров» – свой выбор напитков, – сухо ответил Мэт. – Пиво, или порция виски, или виски-пиво. Заказывать что-то другое не рекомендуется, потому что, если бармен не выгонит вас, это сделают посетители.
Он повернулся к Кейле:
– Я не знаю, бывали ли вы когда-либо в Джонстауне, Кристина, но «Таверна Минтиров» там – местная достопримечательность. Она так же знаменита, как Потоп в Джонстауне, как любит шутить мой дедушка. Местная молва гласит, что первую «Таверну Минтиров» унесло течением во время Потопа в 1889 году, но посетители продолжали пить, а бармен их обслуживать до тех пор, пока их не вынесло на берега реки Огайо в Питтсбурге, в семидесяти пяти милях к западу.
Это была явная небылица, которую к тому же часто пересказывали. Кейла не знала, почему она показалась ей сейчас такой смешной, но она неожиданно для себя расхохоталась и просто не могла остановиться.
Мэт тоже смеялся. Вид Кристины Макклур сегодня вечером вывел его из равновесия, а ее смешливость его просто сразила. Он был уверен, что это не притворство. Только опытная актриса могла бы изобразить такое.
Она находила его забавным. Он рассмешил ее. Мэт был счастлив. В семье Минтиров прекрасным рассказчиком считался его младший брат Джон, который, обладая комедийным талантом, умел, удачно выбрав момент, заставить всех смеяться от души. Мэта считали слишком серьезным и собранным для того, чтобы быть забавным. И хотя он действительно пытался оживить свои речи небольшими шутливыми отступлениями, они в конечном счете все равно звучали требовательно и серьезно, вызывая интерес, а не веселость. В лучшем случае подобные усилия могли вызвать улыбку или вежливое хихиканье.
Именно те звуки, которые издавал Дон Экснер, слушая его историю о таверне во время потопа. Озадаченная усмешка, с которой пожилой лоббист наблюдал за бурным весельем этой пары, скоро сменилась раздраженной гримасой. Наконец, пробормотав вежливые извинения, он удалился.
Кейла и Мэт посмотрели друг на друга в замешательстве.
– Боже мой! – Кейла героически пыталась взять себя в руки. – Я вовсе не хотела, чтобы он ушел, но эта смешная история просто уморила меня.
«Уморила». Мэт вновь с дрожью ощутил жаркую волну внутри себя. Именно то слово. Уморить Кристину Макклур. Он ощутил непреодолимую потребность физического контакта с ней.
Что происходит? – лихорадочно вопрошал он себя. Это же лоббист! Он никогда не вступал ни в какие контакты с лоббистами, кроме профессиональных, и в очень корректной форме. Сегодня же вечером, с Кристиной Макклур, все было иначе.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
