Грустно сие, Артемий Николаевич. Неужели придется искать заступничества у Государыни?
… мая. Экспресс Санкт-Петербург – Москва.
Друг мой, не стоит обращаться к Ея Величеству. Государыня Софья Константиновна не станет сейчас вмешиваться во внутренние губернские дела. Она нездорова (что поделаешь, возраст), и, как известно из иноформированных источников, вновь поговаривает об отречении. Но, конечно, после развода Великого Князя Димитрия об этом пока и помыслить невозможно. Мы не какая-нибудь Англия, где подобное может пройти безболезненно.
Относительно прочего : Вы безусловно правы в том, что Поляницын ведет собственную политическую игру, но вряд ли причиной здесь зависть к Нижнему Новгороду. Поляницын – первый московский генерал-губернатор, не принадлежащий к высочайшей фамилии, и ему не устают об этом напоминать как друзья, так и противники. Меж тем он – человек великого честолюбия, и отыскивает любой предлог для поднятия своей популярности. И кто знает – не увидим ли мы вскорости Поляницына в кабинете министров?
… июня. Нижний Новгород – Москва.
Ну, Артемий Николаевич, ну, сударь мой, не знаю, что и сказать! Памятуя о Вашей всегдашней энергии, я надеялся, что Вы найдете выход из положения, но, честно говоря, не слишком в это верил. И вот – заявление Поляницына: « Нижний – Москве сосед ближний» и тому подобное. Скоро же Вам удалось добиться своего! И ведь известно, что в России ничего не делается быстро, всероссийский праздник, совпадающей с днями нашего юбилея – блестящий тому пример. Государь Николай Александрович вступил на престол в 1881 году, но лишь в предпоследний год жизни свой, 1917, решился дать империи конституцию – а ведь о ней помышлял еще родитель его, Александр Освободитель. Иные до сих пор корят государя за излишние мягкость и слабоволие, и уверяют, что будь на престоле младший брат его, Великий Князь Александр Александрович, он с большей решимостью следовал бы курсу реформ, благодаря чему империя могла бы избежать жестокого экономического кризиса, постигшего нас в царствование Константина Николаевича, но кто может знать? Однако я вновь отвлекся. Поневоле хочется отвлечься. Репортеры словно взбесились. И ладно бы только местные! Вчера увидел огромный заголовок в одном из питерских таблоидов: «Сколько Бугров заплатил Поляницыну?» Но я, будьте уверены, Вам этого вопроса не задам.
…июня. В Нижний, по приемнику Бродского.
Ценю Вашу деликатность, Михаил Гурьевич. Но это случай, когда я охотно отвечу на вопрос, оставшийся незаданным. Приватно. Сколько я заплатил Поляницыну? Ни копейки. А также не оказывал ему никаких услуг иного рода. Вы можете согласиться – я, мол, по природе неспособен давать взятки. Увы, способен. Но не в данной ситуации. Поляницын, при всем своем честолюбии, а может, и благодаря ему, взяток не принимает. Более того – я вообще не сообщался с Поляницыным. Но дело в том, что , как всякий политик, особливо популист, генерал-губернатор вынужден опираться на самых разных союзников. Одним из них, как вы, несомненно, слышали, является князь Анджапаридзе, вице-президент Академии живописи и ваяния. А честолюбие Поляницына – бледная тень честолюбия сиятельного скульптора. Мы встретились с ним в «Яре» и за обедом я обрисовал ему, насколько украсил бы сердце первопрестольной монумент его работы. Единственное, что портило бы картину и нарушало гармонию – устарелая и обветшалая скульптура допотопного ваятеля Мартоса. Как удалось князю убедить Поляницына очистить место для его будущего творения – знают лишь князь и его высокопревосходительство. Князь, безусловно, понимает, что я преследую собственную выгоду, но его это нисколько не волнует. Он лишь взял с меня честное купеческое слово, что я не обнародую содержания нашего разговора. Посему сообщаю о нем лишь Вам, и то, используя одну из разработок нашей корпорации, по которому сообщение по прочтении немедленно уничтожается. Как Поляницын станет отделываться от обвинений в коррупции, пусть думает сам. Я мог бы ему помочь, но слово есть слово, сами понимаете.
Без даты. Из городской управы. Передано с посыльным.
Поляницын употребил не ту поговорку. Есть более уместная : «В Нижнем домы каменные, а люди железные».
… октября. Из городской управы – в штаб-квартиру «Корпорации Бугров».
… Праздники отгремели, почтеннейший Артемий Николаевич, и как осадок после вина, остался вопрос: а для чего мы старались? Вы проявили чудеса дипломатического таланта, вложили, как и Ваши друзья по клубу, немалые суммы в транспортировку памятника, но его все равно не успели доставить в срок ( ибо в России по-прежнему ничего не делается быстро!), и то, что подрядчик Чунькин обещает установить его на площади перед собором до Пасхи – утешение маленькое. Как всегда, во всем винят городские власти и вашего покорного слугу лично. Газетчики уже считают, во что обошелся праздник городской казне, причем дотошно, будто деньги были вынуты из их собственных карманов, и более ничьих иных, и возвещают, что на сумму, затраченную на военный парад и маневры десантного училища им.графа Аракчеева, можно было провести ремонт всех городских богаделен и сиротских домов, или выстроить новый корпус городской читальни, обещанный ей аж с 28 года ( и Вас с МежСетью приплели, хотя, ей-Богу, семь десятков лет назад ни Вас, ни МежСети еще не было). В конечном счете, выиграл один Поляницын. Ловок, ничего не попишешь. Он и обвинения в коррупции (ложные, как мы знаем) употребил себе на пользу. Мол, на пышный юбилей основания первопрестольной не ушло ни копейки городских средств, а откуда сии средства взялись – гадайте сами! И вот – он герой, а вы? Попомните меня, еще выйдет вам боком ваше честное купеческое слово.
Да-с, милостивый государь. Я-то могу отговориться тем, что должность моя неблагодарна, и словно бы судьбой предназначена служить мишенью для зубоскальств и обвинений. Но Вы приняли на себя эту ношу добровольно. И что в благодарность? Насмешки и клевета. Потомство оценит? Возможно, но памятника, подобного монументу князю Шаховскому на Театральной площади, Вы вряд ли дождетесь. Прошли те времена, когда радетелям о городе ставили памятники. Разве что переименуют какой-нибудь Глухой Узкий переулок, что меж Гребешком и Жандармским оврагом, в Меценатский…
Вчера по пути в присутствие я отпустил служебный мотор, и прошел в Кремль пешком. Площадь перед собором была заполнена обычной гуляющей публикой – барыньками, вояжирующими по пассажам, биржевыми маклерами, поспешавшими в банк, аракчеевцами в камуфляже, юнцами и юницами с заглушками в ушах, технифицированных очках и с приемниками Бродского. Из подворотен, куда их перед праздниками загнали городовые, выглядывали подозрительные личности неопределенного пола в белых балахонах. И над всей этой суетой попытался я представить поднятую в благословляющем жесте бронзовую длань нашего великого гражданина. Но это потребовало от меня слишком больших усилий.
Единственное утешение – следующий праздник подобного рода, юбилей основания города, состоится лишь четыре года спустя. А это уже новое тысячелетие. К тому времени я уже выйду в отставку. Но разве Вы сумеете отставить себя от дела?
Остаюсь с благодарностью
городской голова Погуляев.
