Камми почувствовала, как к горлу подкатил тошнотворный ком, а сердце бешено застучало. Ледяные струи дождя больно хлестали по лицу и телу. Она не сделала попытки высвободить руку, а, наоборот, расслабила зажатую в его кулаке кисть. Облизав мокрые губы и ощутив на языке вкус дождя, она сказала:
— Если твой «Ровер» разбит, то в этом виноват только ты сам.
— Разве? — На его лице появилась презрительная усмешка, а в глазах вспыхнул своенравный огонь. — Ты отлично знаешь, что я мог бы сказать тебе то же самое. Если бы ты не была такой упрямой, мы могли бы устроить примирение в мягкой уютной постели. Что ни говори, а…
Кит широко расставил ноги и подался вперед, как бы предлагая полюбоваться его мужскими достоинствами. В то же самое время он еще крепче сжал ее запястье и потянул ее к себе.
— Пусти меня, — сказала Камми и приставила пистолет к груди Кита.
Он насмешливо фыркнул.
— Ты что, думаешь, что сможешь напугать меня вот этой штуковиной? Да со своей мягкосердечностью ты не сумеешь застрелить даже змею, которая менее чувствительна, чем человек.
— Не будь таким самоуверенным, — спокойно сказала она.
Едва заметная тень беспокойства пробежала по его лицу. Пытаясь скрыть тревогу, Кит рассмеялся и взялся за «магнум».
В ту же секунду Камми нацелилась коленом в его пах. Заметив это движение, он попытался уклониться от удара, но выпад был слишком стремителен. Застонав от пронзительной боли, Кит выпустил ее запястье и, согнувшись пополам, обеими руками схватился за ушибленное место.
Камми немедленно отскочила от него и бросилась бежать к своему «Кадиллаку».
Кит что-то закричал ей вслед. И уже через несколько секунд за ее спиной послышались его шаги — вначале прихрамывающие и спотыкающиеся, потом все более и более уверенные. Они звучно шлепали по грязи, и Камми поняла, что он совсем рядом. Собрав последние силы, она побежала еще быстрее. Холодный воздух обжигал горло, не хватало дыхания. Он вот-вот настигнет ее, и теперь уже не успеть добраться до машины. Оставался один-единственный выход.
Камми резко свернула в сторону и одним прыжком перемахнула через кювет. Оказавшись у кромки леса, она остановилась и, повернувшись лицом к догонявшему ее Киту, подняла пистолет. Еще мгновение, и он стал выплевывать пули, словно живое существо. Все ее тело сотрясалось от громовых выстрелов. Под ногами Кита заплясали струи грязи и воды. Он пронзительно закричал и, невольно отшатнувшись назад, упал на спину, растянувшись во весь рост на скользкой дороге. Камми не стала задерживаться, чтобы проверить, ранен он или нет. Она только повернулась и, наклонив голову, вбежала в лес.
Ветви вековых деревьев заповедника — мокрые, темные, спасительные — сомкнулись за ее спиной. Она пробиралась вперед, раздвигая их руками, и они, осыпав ее градом холодных капель, возвращались на место, закрывая позади нее свои ворота. Она слышала голос Кита, который звал ее вернуться, но не остановилась. Никогда больше она не позволит ему дотронуться до себя — ни его похоть, ни месть и, уж конечно, ни ярость не вернут ее. Она не будет принадлежать ему никогда. Никогда.
И снова она услышала хруст его шагов. А может быть, это были и не шаги вовсе, а ее собственное тяжелое хрипловатое дыхание, да гулкие удары сердца отдавались в ушах. Быстрее, еще быстрее, нельзя терять ни секунды!
С замужеством покончено! Бурное ликование захлестнуло все ее существо, внутри ее все кричало от радости. Может, хотя бы на этот раз Кит услышит ее крик.
Деревья… Они обступили ее со всех сторон. Статные высокие елки в длинных, доходящих до щиколоток колючих юбках. Кедры-шептуны до такой степени темные, что кажутся черными. Дрожащие клены с листьями, похожими на пронизанные кровеносными сосудами ладони, и корой, разрисованной серебряными узорами лишайника. Громадные душистые камедные деревья, источающие смолистый аромат. Упрямые старые дубы с шишковатыми наростами — могучие, раскидистые, сучковатые. Гикори, листья которых смотрят в небо, словно острые наконечники стрел, украшенные россыпью крохотных зеленых цветов.
Ветви, сплетаясь в вышине, заглушали неяркий свет сумерек, и все вокруг казалось однообразной зеленоватой туманностью. Куда ни глянь — стоит стена густой поросли молодых деревьев, диких трав и цветов, виноградных лоз и шиповника, сквозь которую невозможно ничего разглядеть.
Камми любила деревья с самого детства. Эта любовь передавалась в их роду по женской линии. Женщины семьи Гринли всегда проявляли самый живой интерес к всевозможным растениям, особенно к деревьям.
В первый раз маленькая Камми вошла в лес вместе со своей бабушкой. Старушка привела внучку в заповедник, который граничил с их земельным участком, чтобы познакомить ее с деревьями, как со своими добрыми друзьями.
Когда из несмышленого ребенка Камми превратилась в девчонку-сорванца, она, как и все дети ее возраста, обожала скакать на гибких палочках сассафраса, воображая себя лихой наездницей, пришпоривающей дикого пони. В часы, когда ей хотелось почитать в тишине или просто побыть одной, девочка убегала в укромное, только ей известное место на холме, окруженное высокими соснами. А иногда, когда никто не видел, она прижималась к коре лаврового дерева или ясеня, дуба или сосны и вслушивалась, как в их стволах течет жизнь.
Прежде она никогда не терялась в лесу.
Наконец Камми остановилась, чтобы перевести дыхание, и напрягла слух. Кит больше не преследовал ее. Вокруг были деревья — угрюмые, молчаливые и пугающе одинаковые. Порыв холодного ветра промчался по их верхушкам, зашелестев листьями. Камми вздрогнула, зябко поежилась и, обхватив руками плечи, облепленные мокрым шелком, снова оглянулась вокруг. Где-то в подсознании шевельнулось мрачное предчувствие — она не имела ни малейшего представления, как вернуться на дорогу и где искать теперь свою машину.
Ну разве это не предательство? Лес, который она так любила, решил обмануть ее, совсем как тот мужчина, который был ее мужем.
Разумеется, эта мысль была нелепой: лесной массив заповедника занимал более тридцати тысяч акров, а Камми никогда не отваживалась отходить далеко от заднего крыльца своего дома, да и не было в этом никакой необходимости.
Заповедник раскинулся почти на весь приход. Он окружал бумажную фабрику и подступал к окраинам городка Гринли. Вполне возможно, что от того места, где сейчас находилась Камми, было всего несколько миль до ее дома, если идти по дороге, а если напрямик через лес, то не больше двух-трех, а может быть, и того меньше. Если бы кто-то подсказал ей, в каком направлении двигаться, она бы вышла прямо к заднему крыльцу своего дома. Камми знала, что по заповеднику петляло несколько пересекающихся друг с другом дорог и было разбросано немного домишек. Если пойти на юго-восток, то непременно попадешь на какую-нибудь из дорог. Возможно даже, что ей повезет — кто-то будет проезжать мимо и захватит ее с собой.
