Читаем без скачивания Интерпол - Иосиф Дайчман

В направленности действий полиции на соблюдение закона, не ей принятого - важнейшее условие существования демократии. Чуточку расширить даже не права, а практику действия полиции - и мы получаем "эскадроны смерти", "корейские варианты", суды Линча и тому подобные действия, которые ставят под угрозу само существование демократического общества.

Абсолютное большинство граждан - не уголовные преступники. Обыденная, нормальная, естественная жизнь не предполагает преступления вообще. И если только существует возможность или опасность для обычного законопослушного человека оказаться обвиненным, наказанным или вообще уничтоженным только по воле какой-нибудь социальной группы, и нет надежд на восстановление справедливости - демократия как форма сосуществования размывается. И если мы признаем, что на сегодняшний день демократия есть наименее плохая из найденных историей форм общежития, то мы в полной мере должны делать ставку исключительно на правоохранительные органы; да, они бывают консервативны и медлительны, да, они весьма далеки от стопроцентной эффективности в борьбе с преступностью и в основном поддерживают динамическое равновесие, традиционно чуть отставая от преступных новшеств; но существенно, что сам принцип и способ их работы и предел, к которому они стремятся - служение Закону, который избрало для себя это общество.

Пока не найдена модель социального развития более совершенная, чем демократия, надо возлагать главные надежды именно на полицию, надо рассматривать пути и методы повышения эффективности её работы; и в этом плане Международная Организация уголовной полиции, МОУП - Интерпол, должна рассматриваться как важнейшая часть обретения новых форм и методов работы.

Во все цивилизованные времена преступность существовала, но это не значит, что она всегда была на одинаковом уровне (не говоря уже о специфических, конкретных формах - они менялись не только от эпохи к эпохе, от страны к стране, но порою от одного населенного пункта к другому). И за четыре тысячелетия, охваченные исторической памятью, предпринимался не один социальный эксперимент по избавлению от преступности - хотя, конечно же, термин "социальный эксперимент" относится к совсем недавнему времени, а во времена оны использовались совсем другие, всякие там республики, царства, государства, ордена, священные союзы, коммуны, фаланстеры, империи и прочая, прочая, прочая.

Иногда результаты были впечатляющи - в отдельно взятых общинах (в том числе созданных по религиозному признаку) преступление признанных большинством норм сводилось до исчезающе малых величин1; носители этих исчезающих величин зачастую тоже "исчезали" - в лучшем случае их "извергали" из общины, в худшем - с бела света. Но почему-то нормальные, рядовые, законопослушные граждане сравнительно быстро (с исторической точки зрения) добивались таких преобразований в общине, чтобы их собственная жизнь оказывалась несколько посвободней и разнообразней - и практически с развитием самодвижения разрасталась и преступность.

Иногда этим нормальным людям, зажатым в идеократические, теократические или просто в тоталитарные тиски, помогали законопослушные (послушные своим законам) граждане других стран, и помощь сия оборачивалась большими, вплоть до геноцида, войнами - но это, возможно, печально необходимые издержки социальных экспериментов.

Интересный парадокс: наиболее ощутимого снижения преступности добивались режимы, предельно закабаляющие, "заорганизовывающие" своих граждан; при этом они становились (всегда!) для собственных граждан, а зачастую и для соседей, куда большим злом, чем обычная "бытовая" преступность. В то же время существенное ослабление, "снятие" идеологических и социальных барьеров сопровождается весьма высоким уровнем преступности. В самой свободной и богатой стране (с наименьшей "традиционностью") - в США - уровень преступности неприлично высок.

Современная полиция - своеобразный инструмент демократии. Если полиция, постоянно совершенствуясь и развиваясь, обеспечивает некоторое динамическое равновесие между законностью и преступностью (в зависимости от успешности её развития этот уровень динамического равновесия различен), то можно сказать, что преступность - оборотная сторона или имманентное свойство демократии. История показала, что все формы общественной организации оказались в чем-то хуже демократии - но это не значит, что демократия есть лучшая из форм социального устройства. Как говорили многие "отцы демократии", она не лучшая из возможных, просто остальные ещё хуже.

Пока что в общественно-историческом развитии не найдена та замечательная форма, при которой наступил бы "золотой век". Увидит ли его воочию кто-нибудь из тех, кто прочтет эту книгу? Неизвестно. А пока надо думать об эффективности существующего инструментария, и в частности об организации, которая вобрала в себя очень много наилучшего, что нащупано и обретено в практике развития национальных полицейских сил... но и, к сожалению, как показывает её исторически краткая биография, многое из не лучшего, что есть и в них, и вообще в бюрократических организациях.

Предлагаемая книга - не систематическая история организации и далеко не исчерпывающее описание направлений её работы или, что то же самое, международной преступности. Это очерки, в основном ориентированные на узловые моменты развития и преобразования организации, и на те направления развития мирового криминалитета, которые, по мнению автора, в наибольшей степени должны заставить подумать о современном состоянии и перспективах нашей жизни на переломе эпох.

Двадцать лет тому назад...

Вот как это выглядело двадцать лет назад. Не казалось восторженному адепту, а именно выглядело - если никто не мог воспринимать иначе. Значит, никакого "иначе" и не было, что бы там сегодня мы не думали по этому поводу.

...В ясный день вид Парижа от пригорода Сен-Клу захватывает дух. Крутой изгиб реки Сены окаймляет сверканием Булонский лес. Вокруг реки городские строения устремляются к краю неба. Сакре Кёр, Эйфелева Башня, Нотр Дам - знакомые вехи ловит глаз, блуждая по бесконечной перспективе куполов, окон в крышах и фронтонов.

Есть одно место в Сен-Клу, вид которого кажется ещё более замечательным. Арманжо - тихая улица, застроенная главным образом одно - и двухэтажными частными домами, каждый с остроконечной крышей. Среди них выделяется высокое (семиэтажное) строение - номер 26, высокая по меркам парижского пригорода, современная конструкция - стакан из стекла, стали и камня с пятидесятифутовой стройной металлической антенной, вырастающей из его неожиданно плоской крыши. От номера 26 сигналы и сообщения летят далеко от Парижа - к Берлину и Вене, к Лондону и Риму, Стокгольму и Найроби, Рио-де-Жанейро и Буэнос-Айресу, Монреалю и Вашингтону, округ Колумбия. Люди из номера 26 пользуются уникальными полномочиями связи: эта антенна связывает их с полицией почти всего мира, и полиция мира говорит с ними.

Номер 26 - дом Международной Организации Уголовной Полиции, сейчас больше известной и полицейским силам, и преступникам, и общественности как Интерпол.

Уже в те времена связь, системы обмена информацией на самом деле были удручающе архаичными. Большинство сообщений шла по открытому эфиру азбукой Морзе - уровень начинающих радиолюбителей; не говоря уже о факторах секретности, связь была неустойчивой, зависела от многочисленных атмосферных факторов, была медлительной и не гарантированной от искажений. Значительная часть важнейшей информации (фотографии, дактилограммы) оперативно вообще не передавались, услуги телетайпов использовались ограниченно и только с немногими НЦБ, о фототелеграфе только мечтали, а видеозаписи или даже киносъемка просто даже не упоминались.

...У миллионов читателей, которые жадно следят за летописью международного криминалитета в ежедневных сводках новостей и периодической печати, название Интерпол вызывает специфически острые ощущения. Их волнует мелодрама, сопровождаемая преследованиями, которой они верят; их интересуют поведение и предчувствия преступников - и особенно это подогревается специфическим видом детектива, который появляется время от времени в их любимых газетах. История, которая обычно звучит как-то вроде этого:

МЕЖДУНАРОДНЫЕ УСИЛИЯ ПО РОЗЫСКУ И ПОИМКЕ ПРЕСТУПНИКА; ИНТЕРПОЛ СНОВА ПОКАЗЫВАЕТ КЛАСС.

...Дональд Мартин, псевдоним Арман Эстерхази, псевдоним Рене Тронтье, псевдоним Эстебан Вилареджо, краснобай и мошенник, настигнут вчера в Бомбее неустанной рукой закона.

Мартин, покинув аэропорт имени Кеннеди шесть месяцев назад, совершил длинное стремительное турне от Нью-Йорка до Лондона, побывал Париже, Висбадене, Тель-Авиве и, наконец, в Бейруте, собрав мошеннический "урожай" в три четверти миллиона долларов. Представляясь как бельгийский бизнесмен по имени Тронтье или как Исполнительный директор сеньор Вилареджо из Буэнос-Айреса, и иногда используя свое американское имя, Мартин подставил множества импортеров, заключая фиктивные договора на поставки предметов потребления из сырого каучука и станков. Предъявляя паспорта в соответствии с каждым псевдонимом, он артистически организовывал аферы, молниеносно проворачивал сделки в каждом городе, получал наличность и исчезал.