Стоит отметить, что, независимо от ценности, далеко не все виды «поминков» соответствовали посольским нормативам. Например, несмотря на то, что Россия славилась пушниной, иностранным монархам никогда не дарили шубы, а лишь «сороки соболей», не говоря уже о «парах» и особо ценных «одинцах». Во-первых, считалось, что между монархами не принято дарить одежду, а во-вторых, в восточной традиции шуба или платье были «государевым жалованием» для слуги. Другое дело – пушнина, которая могла быть дополнена ювелирными украшениями. Известно, например, когда Иван III, прежде чем подарить венгерскому королю Матвею Корвину редкой цены соболя – черного «одинца», добавил к меху и наряд: все когти соболя были окованы золотом и украшены жемчугом…
Примечательно, что, хотя изделия из золота принадлежали к разряду подарков, однако золотые монеты могли присутствовать только в виде дополнительного «вкладыша» в драгоценную посуду, кубок и пр. Несомненно в данном случае речь идет об определенной двусмысленности подарка, который могли расценить как оплату дани, или же как символ подчинения.
Среди подарков, которые иностранцы дарили российским государям, особой популярностью на протяжении нескольких столетий пользовались серебряные изделия немецкой работы: кувшины, кубки, блюда, рукомойники.
Довольно деликатной проблемой был выбор подарков религиозного характера. Учитывая, что среди главных партнеров российского государя – его противников и союзников не было православных монархов, а отношение московского двора к католицизму и протестантизму (не говоря уже об исламе) было явно отрицательным, такие подарки являлись настоящим раритетом, и вряд ли дарились случайно. Тот факт, что среди подарков, которые преподнес Алексею Михайловичу польский посол Габриель Стемпковский, было изготовленное в янтаре роскошное изображение Распятия Христова, надо воспринимать как отражение основного посыла миссии королевского дипломата: предложение союза христианских монархов против татарских «бусурман».
Охотно дарилось оружие и даже доспехи: именно таким образом попали к Ивану IV Грозному в качестве подарка английской королевы Марии легкие доспехи миланской работы, когда-то заказанные для короля Генриха VIII (1557). Среди подарков нередко встречались наряды для царских лошадей: седла, комплекты сбруй, чепраки.
Были и подарки, имеющие прямое отношение к атрибутике власти: так, например, персидский шах Аббас I подарил Борису Годунову царский трон, а «великому государю» патриарху Филарету – посох.
Особое место среди дипломатических подарков занимали животные, чаще всего – экзотические. Так, например, при Иване Грозном Москва впервые увидела живых львов, которых прислала царю английская королева Мария I. Символика этого подарка понятна: российскому монарху – «царю людей» дарят «царей зверей».
Надеясь вовлечь Россию в войну с Османской империей, персидский шах прислал в подарок царю исполинского слона. В свою очередь, зная, как высоко ценятся в Западной Европе соколы, Иван IV неоднократно посылал обученных птиц в подарок соседним государям.
Стоит отметить, что отсутствие подарков от монарха, который прислал послов, не воспринималось официально как обида, хотя по сути дела могло сильно затруднить жизнь его представителям, особенно в контактах с дьяками Посольского приказа, которые весьма тщательно изучали поведение иностранных дипломатов с целью избежать даже малейшего ущемления царского достоинства.
Демонстративная щедрость в адрес послов лишний раз должна была подчеркивать, что жаловать и награждать – это прерогатива монарха, а получать подарки – участь подданного. В связи с этим московский двор изначально пользовался «принципом кратности», возмещая посольские дары еще более ценными «поминками».
Данные о посольских дарах хранились в Посольском приказе весьма бережно и иногда использовались для решения спорных вопросов. Известен случай, когда нидерландский посол Якоб Бореел весьма критически оценил царскую щедрость и заявил, что российские послы в Амстердаме получили более ценные подарки, а также пригрозил, что в следующий раз московские дипломаты не должны ожидать «прежнего жалования», ибо традиции взаимоуважения нарушены. Посольские дьяки тут же обратились к посольским книгам и признали его правоту. В результате голландское посольство получило множество дополнительных царских даров.
Особенно дорогие подарки принято было вручать послам дружественных стран по случаю окончания их миссий. Однако бывало и так, что при неблагоприятном исходе дипломатических переговоров монарх отпускал послов и вовсе без подарков. Таким образом, подарки, прежде всего, использовались для решения политических вопросов в межгосударственных отношениях, и все правители прекрасно понимали, что без богатых и «правильных» даров это невозможно было сделать. К сожалению, ошибка в выборе подарков иногда могла не только стоить жизни дарителю, но даже быть причиной возникновения войн между государствами. История знает и коварные подарки. Ведь до сих пор мы используем латинскую крылатую фразу «Бойтесь данайцев, дары приносящих», взятую из «Энеиды» Вергилия. Римский поэт рассказал в ней, как греки взяли Трою с помощью хитрости и коварства, оставив у стен города деревянного коня с вооруженными воинами внутри. Троянцы втянули «подарок» в город, а ночью солдаты открыли ворота и впустили неприятеля.
Во все времена подарки отнюдь не являлись исключительно дипломатическим инструментом и использовались не только в контактах с коронованными особами и между представителями элиты. Что касается простых людей, то в общественном сознании они всегда воспринимались как способ установить дружеские отношения с чиновником, от которого зависело решение по иску или жалобе.
Подношения были весьма разнообразными. Народ по большей части нес в приказы натуральный продукт, соответствующий состоянию их кошелька и наличным статьям дохода. Бедняк, как правило, являлся с дюжиной яиц, курицей или другой незамысловатой снедью. Крестьянин побогаче нес поросенка. Дворяне несли деньги, а если дело было особенно важным, то весьма круглую сумм у.
При этом главным было угадать претензии дьяка, чтобы не уронить его честь несоответствующим подарком. Скудные дары могли быть восприняты как унижение представителя власти. Самое худшее, когда дьяк или подьячий не брал подношение, и таким образом проситель оставался с «носом», т. е. с отвергнутым подарком.
В наши дни многовековая традиция преподносить подарки уже давно переросла в настоящее искусство. Как угадать желание того, кому мы готовим подарок, как учесть национальные особенности страны, куда мы направляемся с деловым визитом, как красиво упаковать и правильно преподнести подарок? Этому и многому другому надо постоянно учиться, особенно специалистам, занятым в системе международного сотрудничества.
В этой книге мы расскажем вам об истории подарков, о дипломатических традициях, познакомим с особенностями подарочного этикета в различных странах, а также предложим рекомендации по поводу того, какие подарки могут быть неприемлемыми, а какие, наоборот, будут всегда желанными.
Глава I. Страницы истории
ʷ
Вопрос происхождения и особенного значения института посольских даров среди российских историков издавна является объектом серьезных споров. Одни считают его продолжением старой дипломатической традиции, хорошо известной еще в цивилизациях Древнего мира, другие видят корни этого явления в связях России с Востоком и огромном влиянии византийского наследия или же татаро-монгольского ига.
Не углубляясь в суть спора, следует заметить, что в европейской практике дипломатические дары, будучи необычайно популярными в конце Средневековья – в начале Нового времени, занимали несоизмеримо более скромное место, чем в московском и восточном подарочных этикетах.
Явление это было далеко не новое: уже в 1246 году князь Владимирско-Волынский Василько Романович предупреждал папского легата Джованни ди Пьяно Карпини, что посол к татарам должен иметь с собой «дары богатые, поскольку домогаются они их с назойливостью огромной, а если даров не дать, не сможет посол своих дел сделать, а даже за человека его не почтут». Судя по наставлениям, которые Иван III давал венецианскому дипломату Джованни Батиста Тревисано, направлявшемуся ко двору хана Великой Орды – Ахмата, добрые советы Василько не утратили своей актуальности даже два века спустя.
Тема даров в дворцовом этикете Ивана III (1462–1505) с точки зрения их числа и характера – например соколы, охотничьи собаки, оружие, – была, в определенной степени, приближена к стандартам Западной Европы. Последующие же эпохи – Василия III (1505–1533) и Ивана IV (1533–1584) – внесли в подарочный этикет серьезные изменения: российская дипломатия начала демонстрировать явное неудовольствие в случае отсутствия посольских даров. Если легат не подносил дары от своего хозяина, то это считалось еще допустимым, но отсутствие подарков от самого посланника, как правило, дискредитировало последнего. Одновременно московская дипломатия начала обращать большее внимание и на ранг привозимых даров.
