отложил, пусть про казаков героических узнают и про бравого вольноопределяющегося.
Третью газету, вчерашнюю я чуть на клочки не порвал. Там, в их редакции, точно враг окопался. Ну, зачем такое писать — «почти одиннадцать месяцев непрерывной борьбы истощили наши силы», «лишь одна четверть защитников, из коих половина больных, занимает 27 верст крепости без помощи», «люди стали тенями», «сделали мы всё, что было в силах человеческих», «всё в руках Бога»…
Нет, как-то по-другому надо про вести с фронта сообщать. Позитивнее.
Третья газета полетела в печурку. Вспыхнула и прогорела. Во, даже здесь от неё толку мало…
Сходить, что ли, дровишек промыслить? На ходу из теплушки как-то быстро тепло выдувает…
На стоянке — тоже.
Только такая мне умная мысль пришла, как буфера нашего нормального товарного вагона о соседние лязгнули.
Вот бы я сейчас выскочил, а военный эшелон без меня дальше двинулся. Выхожу я на перрон, а там… Хранители…
Тут я сам себя выматерил. Надо же, такую хрень придумать.
Всё, спать пора ложиться. Нечего сиднем у печурки сидеть. Тут ещё не такое в глупую башку придёт…
Глава 3
Глава 3 Наша учёба продолжается
Долго поспать мне не дали.
Отцы-командиры верно рассудили — нечего нам в процессе перевозки на Дальний Восток балду гонять. Свободного времени и здесь у будущих ротных фельдшеров не будет — процесс нашей подготовки можно и на колёсах вести.
На безымянном полустанке, где мы на короткое время остановились, в нашей теплушке один из докторов-преподавателей и появился. Кто-то из мужиков и заворчал было, но…
Кстати, тема сегодняшнего занятия была интересной. Нам предстояло послушать о медицинском обеспечении на театре нынешних военных действий.
Бой, он самый серьезный экзамен для военной медицины. Сколько теоретически вопросы медицинской помощи раненым не разрабатывай, практика покажет — что и как надо на самом деле. Практика, она реальные закономерности выявляет. Тут, только успевай приспосабливаться.
Доктор начал с вопроса. Как де можно установить личность тяжелораненого. Он, к примеру, без сознания находится, говорить не может. Не известно, из какого он полка, роты… Бумаг никаких при нём нет. Утрачены по неизвестной причине.
Сидящие в теплушке на нарах ответить затруднились.
Ну, тогда сам доктор нам ответ дал. Новость озвучил. Сказал, что с недавнего времени, уже в ходе данной военной компании введены бляхи. Их на груди, рядом с крестом военные на Дальнем Востоке носят. На бляхе — номер. У каждого свой. Так и можно определить, кто перед вами и из какой части.
После этого нам в который уже раз было сказано, чтобы мы в своих частях и подразделениях зорко следили, какую воду солдатики пьют. Из-за недоброкачественной воды большое количество воинов на Дальнем Востоке из рядов выбывает, небоеспособными становится. Желудочно-кишечный катар тысячами регистрируется, вреда от него не меньше, чем от пуль японских.
Вторая самая частая беда — переохлаждение наших военнослужащих. Лихорадка ряды русского войска как косой косит…
Тут же про полушубки и папахи доктор нам напомнил. Ну, что перед выдачей в войска их продезинфицировать требуется. Некоторые, не будем плохие слова говорить, на войне нажиться пытаются. От скота, погибшего из-за сибирской язвы, шкуры берут и из них тёплую одежду для армии шьют. Солдаты сибиркой от этих полушубков и заражаются. Отмечено уже несколько сотен таких случаев.
Во, не даром Павел Павлович, земский фельдшер из села Федора, настоятельно порекомендовал мне свой полушубок при мобилизации взять. Бывает де, всякое. Про сибирскую язву прямо не сказал, но намекнул, что из разных овчин в армии полушубки бывают. Свой, проверенный — надежнее. Тем более, за него ещё и четыре рубля на мобилизационном пункте выдадут. Ну, тому, кто со своим полушубком явится. Мне — выдали. Не обманул Павел Павлович. Да, полушубок-то ещё и старенький был, память о Мадам.
Про брюшной тиф доктор не забыл. Сказал про сифилис и другие венерические заболевания. Мобилизованные рекрутят на всю катушку, с безнадзорными гулящими девками блудят и подарочки от них получают. Что, если уж кого припрёт — чтобы в легальный публичный дом шли или в притон разврата. Там девиц врач еженедельно проверяет и запись в желтенькой медицинской книжке делает. Клиент о состоянии здоровья дамы может там справиться. Полистать странички перед сношением.
Я про своё рекрутство вспомнил. Да, подхватить что-то венерическое вполне можно было. Пили же как оглашенные…
Напомнили нам сегодня и об обучении солдат правилам оказания первой помощи. О том, чтобы каждый из них индивидуальный перевязочный пакет с собой носил. Для этого у них специальные карманы нашиты справа под поясом шаровар.
Далее было про вынос раненых с поля боя. Что в помощь полковым и дивизионным носильщикам имеем мы право привлекать к этому и полковых музыкантов. Они обязательно должны быть этому научены. Берегли чтобы себя, а то уже редкий санитар сейчас меньше двух ранений имеет. Быстро они выходят из строя, а заменить их и некем.
Про устройство гнёзд на поле боя нам было рассказано. Куда сохранившие способность к передвижению раненые должны сосредотачиваться. Полковые-то перевязочные пункты далеко, на линии артиллерийского огня и ещё постоянно меняют своё место расположения.
Проинформировал нас доктор, что на передовых перевязочных пунктах в текущую японскую кампанию три четверти раненых оказываются. Тут надо их полноценно накормить, а не только чай и вино им дать. Чтобы мы и про это не забывали.
Я на сказанное только головой покачал. Что-то показалось мне данная рекомендация мало выполнимой. Но, положено…
Война с Японией много изменений в дело помощи раненым внесла. Четырёх колесные телеги для вывоза раненых оказались мало подходящи. Двуколки показали себя лучше. Но, не хватало их. Что-то в расчётах оказалось не так. Поэтому, для эвакуации раненых нам надо будет использовать и обозные, и интендантские повозки. Реквизировать китайские телеги тоже не возбраняется. Главное — раненых скорее в подвижной полковой госпиталь доставить или прямо в санитарные поезда.
По большому секрету нам было сказано, что есть и проблемы. Большинство врачей были призваны из запаса и опыта оказания медицинской помощи в боевых условиях не имеют. Вернее — не имели. Сейчас уже наловчились… Беда помогла.
Госпитали хорошо снабжены всем необходимым. Кроме Порт-Артура. Но, это теперь уже дело прошлое. Там в конце осады вместо перевязочных средств приходилось использовать паклю, щипанный морской канат и разные водоросли. Но, об этом доктор строго рекомендовал помалкивать. Сам он не уверен, что правильно сделал, когда такое нам сказал. Это, только для того, чтобы мы настоящее представление о всём имели. Есть, имеются там трудности…
Тут наш доктор-преподаватель опять к санитарным поездам вернулся. Как-то так его мысль вильнула.
— Санитарные поезда хорошо себя в этой войне показывают. Их сейчас тридцать четыре раненых с фронта в пределах Сибирского военного округа вывозит. Это только постоянных, без временных, сборных. Ещё сорок шесть постоянных военно-санитарных поездов эвакуируют раненых и больных из лечебных заведений Сибирского военного округа в центральные губернии…
Так почти до самого вечера мы и прозанимались. Кстати, не без пользы.
Глава 4
Глава 4 Подготовка к Новому Году
Одна из эмблем медицины — чаша со змеей.
Что она означает?
Толкований много…
Одно из канонических говорит, что представители данной древнейшей профессии мудры как змеи и не дураки выпить.
Вот и наши доктора-преподаватели исключения не составляли.
Из Москвы мы выехали впопыхах. Времени нормально подготовиться к отъезду на Дальний Восток не было. Быстро-быстро что под рукой было похватали и всё.
Добираться до конечного пункта назначения нам в лучшем случае месяц. Не меньше. Военные поезда не быстро идут. Многие, наш в том числе, чуть ли не у каждого столба стоят.
Что это значит?
Правильно — Новый Год нас где-то в дороге застанет. Не исключено, что в чистом поле, а не где-то рядом с шикарным рестораном.
Доктора, они тоже люди. Здесь же они ещё и на войну едут. Там и убить могут. В телеграммах с фронта в числе погибших не раз уже врачи упоминались. Вот так-то…
Вывод из данных обстоятельств — к встрече Нового Года
