Такие же движущиеся светлячки, как она, показались скучными, и Аня рванула к прекрасным звёздам! Не просто рванула, а радостно заорала, закружилась, выражая свой восторг и, кажется, поразила всех тем, что стала ярче. Потом она столкнулась с таким же ярким светлячком, как она, только спешащего в обратном направлении. Их тряхнуло, но вроде бы обошлось. Или не обошлось?
Уже догадываясь, что испортила этой женщине какой-то ритуал, она отвела глаза. Произошедшее не укладывалось в голове.
Виновата она или нет, что сбила того яркого светлячка? Вообще, какого черта тут творится? С какого перепуга блондинка устроила переселение душ? Это законно? Мало того, что своего ребёнка отправила к черту на рога, так она ещё распорядилась жизнью Ани! То есть, в данном случае посмертием.
Девушка испуганно сжалась. Нельзя белокурой говорить о том, что она умерла и о том, что случилось среди звезд. Надо молчать об этом! А что тогда говорить? Белокурая спрашивает о родителях? Надо ответить.
— Мои-то родители позаботились бы обо мне в любых обстоятельствах, а вот ты?
— Что я? — белокурая нервно оглянулась и придвинула ещё подушки, чтобы другие не смотрели на лежащую Аню, а девушке становилось всё страшнее и страшнее.
— Что мне тут делать? — испуганно спросила она, имея в виду не только сейчас, но и потом. Это же переселение? Переселение в тело ребёнка! И кому она тут нужна?
Красавица пожала плечами:
— Ничего.
Аня перестала пытаться встать и внимательно посмотрела на белокурую. А ту трясло! Анюта невольно прислушалась к доносимым звукам. Звенели браслеты, связки бус, тихонечко поскуливали женщины, а потом единый вздох и глухой удар упавшего тела. Анна не утерпела, осторожненько потянула за уголок подушки и организовала себе щёлку.
Оказывается, многие женщины лежали прямо на полу, да к тому же так неловко раскинув руки прямо на спящих на полу же детей…
Аня всё смотрела и смотрела, холодея от ужаса.
Боже, какая же она дура! Как же она не догадалась сразу, что женщины неадекватны, и очень похоже, что они чем-то опоены, а мужик — самый настоящий маньяк! Он не актёр, не забавляется игрищами, а душит взаправду!
Она в шоке перевела взгляд на белокурую, нервно обхватившую себя руками. Блондинка тоже была не в себе, но по-своему. Они встретились взглядами, и красавица с безумным взглядом и нежной улыбкой прошептала:
— Моя девочка будет жить в твоём теле. Никто не найдёт моё сокровище! Ничего, что тебе девятнадцать. Это же твоя первая жизнь? Ты же ещё не проводила обряд омоложения?
Аня медленно помотала головой. Она не проводила обряд омоложения и совсем ещё не жила.
У неё было столько планов! И всё оборвалось. Из-за несчастного случая в дурацкой квартире-музее или из-за её баловства в космосе… но, наверное, это не так важно, как то, что сумасшедшая мать ради своего чадо готова была сгубить жизнь чужого ребёнка.
А то, что сгубить, так это уже понятно.
Аня оказалась в аду! Мужик душил женщин одну за другой, а те даже не сопротивлялись. Выход был закрыт двумя ряжеными амбалами, а до окон ей не достать, да и витраж не сломаешь детским кулачком.
— Сколько мне лет? — едва сдерживая слёзы, спросила Аня у белокурой.
— Десять, — вспоминая что-то хорошее, женщина улыбнулась.
— Как меня зовут?
— Анха.
— И всё? Просто Анха? — задавая вопросы, Анюта прогоняла панику.
Если бы она молчала, то сорвалась бы с места и бегала бы в закрытом пространстве по кругу, как белка в колесе. Говорят, что такая реакция — наследие прошлых поколений, живших на равнине. Там в минуту опасности надо было бежать изо всех сил, чтобы выжить. Но бегать сейчас глупо, а вот узнать что-то полезное необходимо. Теперь бы успокоиться и спросить что-то умное, но как назло в голове пусто!
— Да, просто Анха, — с горькой усмешкой ответила женщина и душа в себе рыдания, быстро заговорила, стремясь выплеснуть свою беду:
— Я из клана Лунных, единственная и любимая дочь князя Арсения Лунёва. Наш род очень древний и когда-то обладал могуществом, но, к сожалению, это осталось в прошлом. Мы остались в первой сотне, но… — тут белокурая в отчаянии взмахнула рукой и замолчала.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Аня осторожно коснулась её рукой, побуждая говорить дальше. Времени нет, а красотка ещё ничего важного не сказала, чтобы понять куда Анюта попала. Белокурая оглянулась и наклонившись к Ане быстро зашептала. Её речь казалась бредом, но девушка жадно ловила каждое слово.
— Всё из-за реформ деда нынешнего Императора. Он любил всё упрощать и в кланах перестали изучать магию, как науку. Впрочем, дураков всегда полно было, но мы не такие. Мы Лунные! Мы всегда докапываемся до истины.
Аня повернула голову, чтобы посмотреть, что происходит за подушками, но белокурая заговорил ещё быстрее.
— Наши знания оказались не нужны императорской семье и наш клан отдалили. Нас ждали годы забвений, но мы не сдавались и продолжали собирать знания.
Белокурая прижалась к самому уху Ани и опаляя жарким дыханием, прошипела:
— Однажды, пути моего клана пересеклись с дорогой клана Лазорева Гераба.
Красавица на несколько мгновений замолчала, справляясь с эмоциями и продолжила:
— Мерзавец вырезал всех моих родичей, а меня забрал к себе. Моя семья, приближенные и их семьи… он никого не оставил в живых. А здесь я младшая жена, а ты — пятнадцатая дочь, которую даже не сочли нужным подвести к источнику.
Ошалев от вываленной информации, Аня скосила глаза в сторону маньяка, и белокурая утвердительно кивнула. Её враг и мучитель сейчас душил других несчастных.
— Мы с доченькой готовились бежать, — из последних сил выдавила женщина, — но тут вдруг император решил наказать убийцу моих родичей. Я была бы счастлива, если бы это произошло, когда нас уже не было здесь, — белокурая закрыла лицо ладонями и приготовилась завыть.
— Так спасение близко? — встрепенулась Аня. — Лучше поздно, чем никогда! Зачем же ты рискнула переселить душу своего ребенка?
— Затем, — зло каркнула женщина. — Мы не доживём до этого момента! Гераб убьёт нас всех тут раньше.
Меж тем, кошмар не только продолжался, но подобрался вплотную к двум невольным заговорщицам. Аня подавилась новыми вопросами, когда увидела синеволосого и его шнурок на шее белокурой красавицы. Женщина захлебнулась криком, задёргалась, пытаясь ухватить удавку.
— Не смей сопротивляться, неблагодарная! — гневно закричала какая-та тётка, а Аня заскулила от ужаса, понимая, что не в силах смотреть на происходящее.
Она забилась раненой птицей, но не телом, а душой. Она рвалась обратно в космос, чтобы присоединиться к тем спокойным светлячкам, которые ей совсем недавно показались скучными, но вырваться из чужого тела не могла. Ритуальные знаки удерживали душу Ани в теле дочери белокурой, как сети рыбку.
Синеволосый отпустил мать настоящей Анхи и с недовольством посмотрел сначала на замершую от ужаса Аню, а потом на свою жертву.
— Фаяна, Фаяна, — укоряюще протянул он, присев на корточки и нежно поглаживая красавицу по щеке, — моя страсть и боль. Ты всегда была своевольна и капризна. На что ты надеялась, не дав нашей малышке зелья вечного покоя? Неужели ты думала, что император или мои враги пожалеют её и не отправят на корм пограничным камням только из-за того, что она унаследовала твой цвет волос?
Аня не могла отвести глаз от синеволосого. Он выглядел решительным, обречённым, опечаленным и одухотворённым. Это никак не вязалось с тем, что она готова была увидеть, оказавшись с ним лицом к лицу. Ни безумия, ни пены на губах, ни трясущихся рук… и это было ещё страшнее.
— Анха, доченька, иди ко мне, — ласково позвал он.
Аня привстала и быстро осмотревшись, проворно юркнула в ближайшую гору подушек, оттуда заползла под диван, но не осталась там, а змейкой двинулась поближе к выходу.
Синеволосый выругался, а оставшиеся в живых тётки стали подвывать всё громче и громче, но продолжали сидеть. Это отвлекло убийцу и у Ани появилась минутка, чтобы спрятаться. Она не думала, что делает маньяк в то время, пока она ищет укрытие среди диванов и подушек. Она старалась забиться как можно дальше, и чтобы её сердце не билось слишком сильно, дабы не выдать.
