меня патент есть. Так что было ваше, стало наше.
— Почему же недоказуемо, — игнорируя сердитый взгляд судьи, радостно сообщил адвокат. — В суде есть штатный некромант!
Спустя всего лишь полчаса, превратившиеся для всех присутствующих в адское пекло, ибо солнышко вступило полностью в свои права, заглянув в окна, перед судом стояла бабушка Феодосьи Редискиной. Не первой свежести, слегка поеденная, но вполне способная отвечать на вопросы. А, учитывая тот факт, что зомби врать не умели, от них требовалась только физическая возможность говорить. Именно поэтому суд всегда предпочитал работать по возможности именно с ними, а не с призраками, сохранявшими полностью индивидуальность.
— Бабушка, когда вы изобрели рецепт «Шампуня от перхоти на березовых почках»™?
— А-а-а-а-а? — зомби повернула голову в сторону адвоката и вперила в него мутный взгляд одного оставшегося голубого глаза. — Я изо-бре-ла его… в 120 году от начала Летописи™.
— Когда вы передали рецепт своей внучке Феодосье Редискиной.
— А-а-а-а-а? Я передала его Федьке семь лет назад.
— Вот! Я же говорила! — победоносно провозгласила обвиняемая. — Моя бабка еще ее бабке этот шампунь давала! Так что это Моргашка у меня рецепт украла!
— Бабка! — Моргана почесала редкие рыжие волосы. Точно! Мне же его тоже бабушка говорила!
— Обвинение требует вызова бабушки Истицы, — никак не хотел сдаваться господин Всехнаколпосадишко. Видимо, ему было жизненно необходимо сослать кого-нибудь сегодня на соляные копи. Туда он еще никого не отправил. Медный рудник зятя обеспечил поэтом, угольную шахту сына писакой, а вот копи сестренки могли остаться без рабсилы.
Еще томительные полчаса, за которые престарелая судья превратила материалы дела в жалкие пожеванные бумажки, и перед Судом стоял второй зомби. Благо, бабушки преставились с разницей в полгода и обе недавно.
— Когда вы изобрели рецепт «Шампуня от перхоти на березовых почках»™? — на этот раз допрос вел обвинитель.
— А! Эта! — изо рта зомби выпал последний гнилой зуб, и он начал окончательно шамкать. — Ижоблела я ехо в 115 хоту от насяла Летописи™.
— Как?! — подскочила со своего места Феодосья. — Не может быть!
— А я тебе говорила, что это наш фамильный рецепт! — не осталась в долгу Мограна!
— Суду доказано, что семья госпожи Морковкиной владела данным рецептом раньше семьи госпожи Редискиной, — пресекла начинающий балаган Аглая Пескоструйная. — Господин Всехнаколпосадишный, ваш вердикт?
— Виновна в совершении преступления, предусмотренного частью 2 статьи 3 Закона об Авторском Праве™. По данной статье предусмотрена мера пресечения в размере 3 лет лишения свободы на соляных копях.
— Господин Поторопишко?
— К сожалению, — дедуля склонил лысую голову, — согласен.
Зал сотряс грохот. Это со своего стула в обморок упала Феодосья Редискина, проломив пол в двух местах.
— В таком случае приговор оглашен, он окончательный и обжалованию не подлежит, — судья в надежде покинуть этот душный зал и хотя бы полчасика остыть в кабинете стукнула молоточком по столу и поднялась, но ее остановил возглас обвинителя.
— Также в данном преступлении виновна бабушка госпожи Редискиной, укравшая рецепт у бабушки госпожи Морковкиной.
— Хорошо, признаю виновной в совершении преступления, предусмотренного частью 2 статьи 3 Закона об Авторском Праве™ Бабушку Госпожи Редискиной и приговариваю к 3 годам лишения свободы на соляных копях с последующим погребением.
Судья с кряхтеньем поднялась, но в этот раз ее остановил уже господин Поторопишко:
— Досточтеннейшая Аглая Пескоструйная, хочу обратить ваше внимание на то, что рецепт «Шампуня от перхоти на березовых почках»™ госпожа Моргана Морковкина выдала за свой собственный, тем самым нарушив авторские права своей бабушки. Поэтому патент требую считать недействительным!
Истица возмущенно открыла рот, но сказать ничего не успела, ибо в следующий момент схватилась за сердце и последовала за своей товаркой в глубокий обморок.
— Раз вы настаиваете, господин адвокат, признаю патент на «Шампунь от перхоти на березовых почках»™ недействительным, а госпожу Морковкину виновной в совершении преступления, предусмотренного частью 2 статьи 3 Закона об Авторском Праве™ и приговариваю ее к 3 годам лишения свободы на соляных копях. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит! — Аглая с такой силой стукнула молоточком об стол, что он жалобно хрустнул и сломался, а сама судья резко встала и, толкнув тяжелые двери, к которым не успел подскочить черт-привратник, вылетела из душного зала, пока кому-нибудь не пришло в голову упечь за что-нибудь на копи второго зомби, про которого все уже благополучно забыли. А, поскольку смена дежурного некроманта подошла к концу, разлагаться ему в судебном обезьяннике до завтра.
— Унесите осужденных, — приказал конвойным господин Всехнаколпосадишный.
Сегодня он был горд собой! Всех родственников обеспечил.
Адвокат же Поторопишко, хоть и проиграл этот процесс, не выглядел столь уж расстроенным. Насвистывая бодрую песенку, он собирал свой чемоданчик, собираясь отобедать перед следующим процессом в ближайшем ресторанчике со своей супругой Нарциссой Поторопишко, в девичестве Всехнаколпосадишной…
