настолько твердым против её бедра, что своим членом мог бы забивать гвозди.
— Мы даже не прошли и половины пути. Возможно, ты захочешь остаться в живых для грандиозного финала. — Порочная ухмылка разрезала его лицо. — Обещаю, оно того стоит.
Фарра застонала в отчаянии.
Глаза Блейка сощурились от тихого смеха, прежде чем он возобновил свое исследование каждого уголка и щелочки её тела. Конечно, мерзавец не прикоснулся к ней там, где она нуждалась в нем больше всего.
К тому времени, как он добрался до её щиколоток, она была в состоянии полного распада. Натянутая от нужды и дрожащая от усилий не двигаться, пока он вел войну против её чувств.
— Мне нужно, чтобы ты был внутри меня, — всхлипнула она. — Прямо сейчас. Пожалуйста.
Блейк приподнялся, пока они снова не оказались на одном уровне глаз. Веселье исчезло, сменившись голодом, от которого её пальцы на ногах подогнулись.
— Почти, — прохрипел он. — Почти у цели, малышка.
К её недоверию, он перевернул её на живот и начал целовать и сосать, прокладывая путь вниз по её задней стороне. Его прикосновения на этот раз не были нежными — они были жесткими, властными и намекали на железный контроль, который Блейк, должно быть, сохранял над своим собственным желанием, затягивая их взаимную пытку.
Он застонал, когда добрался до соков, смазывающих её бедра. Фарра стала еще более влажной теперь, когда она лежала на животе и могла тереться о кровать ради столь необходимого трения, но она старалась делать свои движения едва заметными, чтобы не спугнуть Блейка, и теперь её ноющая боль была сильнее, чем когда-либо. Она была почти уверена, что навсегда испортила прекрасные простыни курорта.
— Черт, — прорычал Блейк.
Он погрузил в неё палец, и Фарра заерзала от нужды.
Вместо того чтобы наказать её за нарушение, он рванул её бедра вверх и поставил её на четвереньки. Кончик его члена коснулся её скользких складок, и Фарра чуть не кончила прямо здесь и сейчас. Она прикусила губу, почти задыхаясь от предвкушения, когда раздвинула ноги шире и покачала бедрами в приглашении.
Он сжал её волосы в кулак и дернул её голову назад, чтобы прошептать ей на ухо.
— Всё еще думаешь, что я не заслуживаю того, чтобы мне дали? — Шелковистый голос вернулся.
Жидкий огонь вспыхнул в венах Фарры, и стон возбуждения вырвался наружу прежде, чем она смогла его остановить. Не то чтобы на данном этапе она хоть как-то контролировала свое тело. Она была извивающейся, бездумной массой.
— Нет. Да. — Снова разум Фарры был слишком затуманен, чтобы придумать нормальный ответ. Она прошипела в разочаровании. — Просто трахни меня, черт возьми!
Слова едва покинули её губы, как Блейк ворвался в неё и погрузился до самого основания. Последовавший за этим крик Фарры эхом разнесся по комнате, и она была рада, что бунгало курорта расположены так далеко друг от друга, иначе она не смогла бы смотреть никому в глаза на ужине в тот вечер.
Блейк продолжал крепко держать её за волосы, прорабатывая её длинными, мощными толчками. Фарра была настолько на взводе, что потребовалось всего три движения, прежде чем её мир взорвался миллионом уколов ослепительного света.
— Вот так, малышка. Кончай для меня, — тяжело дышал Блейк. Он потянул её за волосы, и покалывание на коже головы вызвало новую волну желания, пробежавшую сквозь неё.
— Нет, подожди, — выдохнула она, когда он увеличил темп. Она всё еще восстанавливалась после своего первого оргазма. — Мне нужно...
Слишком поздно. Блейк потянулся рукой назад, чтобы поиграть с её клитором, и этого было достаточно. Еще один оргазм пронесся сквозь неё, наступая на пятки своему предшественнику, и Фарра вообще перестала соображать. Всё, что она могла делать, — это нестись на волнах удовольствия, пока Блейк трахал её так сильно, что изголовье кровати билось о стену, а пружины скрипели в протесте.
К тому времени, когда Блейк кончил, и его рык смешался с её охрипшими криками, Фарра потеряла счет тому, сколько оргазмов у неё было.
Она рухнула, потная, изможденная и дрожащая от одного из самых интенсивных актов секса, которые у неё когда-либо были.
— Твою мать. — Подушки заглушили её слова.
Блейк рассмеялся и развязал её запястья, прежде чем перекатить её на бок, так что они оказались лицом друг к другу. Они лежали так, просто глядя друг на друга с глупыми улыбками, пока их тяжелое дыхание не успокоилось.
— Доброе утро, миссис Райан, — протянул он. Он ласково погладил кожу на её запястье большим пальцем, хотя импровизированные шелковые путы совсем не причинили боли.
Сердце Фарры затрепетало.
Миссис Райан.
Ей никогда не надоест это слышать.
— Доброе утро, мистер Райан. — Она прижалась к нему плотнее. — Это был весьма впечатляющий звонок будильника.
— У меня для тебя в будущем припасено еще много таких звонков. — Глаза Блейка блестели обещанием. — Но боюсь, у меня есть и плохие новости.
Она вопросительно подняла бровь.
— Твоя ломота не пройдет в ближайшее время, и это целиком моя вина. — Блейк совсем не звучал раскаявшимся.
Фарра подавила смех.
— Это плохие новости, — согласилась она, приняв серьезное выражение лица. — Я какое-то время не смогу ходить, так что тебе придется носить меня.
Блейк издал многострадальный вздох.
— Какая тяжелая обязанность. Полагаю, я мог бы это делать...
Он ухмыльнулся, когда Фарра ударила его по руке.
— ...но только потому, что я так сильно тебя люблю. Я даже добавлю к этому несколько хороших, долгих массажей. Ванны с пеной. Шампанское. — Его ухмылка смягчилась в искреннюю улыбку. — В конце концов, у нас медовый месяц.
Тепло скопилось в её животе и распространилось, пока не омыло всё её тело своим золотистым сиянием. Этот человек. Самоуверенный, обаятельный, невыносимый до чертиков и весь её. Фарра не могла представить, что можно любить человека сильнее.
— Хорошо выкрутился. — Она обвила руками шею Блейка и притянула его для поцелуя.
Она не шутила, когда сказала, что остается здесь навсегда. Она и Блейк будут плавать в океане, кормить друг друга виноградом и постоянно заниматься сексом. Они будут загорелыми и подтянутыми от всей этой, кхм, активности. Это будет вечный медовый месяц. Они могли бы...
Звуковой сигнал входящего вызова ворвался в блаженство Фарры. Она поцеловала Блейка сильнее, решив не позволять внешнему миру вторгаться.
Но чертов телефон продолжал звонить.
—
