Если я быстро не отнесу её в своё логово, она умрёт. Я удивлённо наклоняю голову, задумываясь. Когда я спикировал вниз, чтобы подобрать странную двуногую самку, я подумал, что меня потянуло на её запах, чтобы съесть.
Но нет. Женское существо приятно пахнет, но не для еды.
Она пахнет… семьей. Как смех и радость. Как борьба и спаривание.
Моя гора вырисовывается вдалеке, и я ускоряю темп, ловя поток воздуха, пока парю в небе.
Когда я приближаюсь к длинному плоскому камню, я стараюсь мягко приземлиться, не желая ещё больше повредить свое новое имущество.
Самка слабо стонет на мне, и я не теряю больше времени. Я осторожно кладу её на землю и приступаю к работе, облизывая её истекающую кровью кожу.
Моя слюна залечит большинство ран, но она не может возвращать мёртвых. И я слышу глухой стук женского сердца, удары которого отдаляются всё дальше и дальше, будто оно вот-вот сдастся.
Я смотрю вверх, прищуриваясь, наблюдая за движением, когда Майз ступает через каменистый вход в моё логово. Если она и удивлена, увидев раненое существо на скале передо мной, то не показывает этого, вместо этого покорно опуская глаза.
Я жду одно долгое мгновение. Майз верно служила мне, как когда-то её народ служил и жил в гармонии с моим народом. Когда пришли браксианцы, моя раса была не единственной расой, которая была уничтожена.
Я бросаю на неё предостерегающий взгляд, когда она поднимает глаза, и она ждет моего кивка, прежде чем подойти. Мне не нужно говорить ей, что это существо не для еды. Она наклоняет голову, её взгляд сразу же падает на голову раненой женщины.
— О нет, — бормочет она, приседая рядом с ней. — Она очень близка к смерти, Драгикс.
Я фыркаю, и она смотрит на меня с недовольством.
— Ты ждешь честности, и я даю тебе её. Она может не продержаться до утра.
Я снова сужаю глаза, и Майз вздыхает.
— Так много крови, — цедит она. Её руки нежны, когда она отводит волосы женщины от её глубокой раны. Я протягиваю когти, чтобы потрогать её волосы. Когда я их отпускаю, черные волны возвращается на место.
— Кудри, — говорит Майз, но её внимание сосредоточено на другом. Она хмурится, осматривая ухо самки, где скопилась кровь. — Здесь у неё небольшой перелом в черепе… видишь? Если ты хочешь, чтобы она жила… — она поднимает глаза, словно проверяя, правильно ли она поняла, и я киваю. — В этом случае тебе нужно убедиться, что твоя слюна проникнет глубоко здесь. Если её кости срастутся, а мозг не будет поврежден, она будет жить.
Я киваю и приступаю к работе, зализывая рану. Майз направляет меня, и я слежу за тем, чтобы моя слюна проникла достаточно глубоко.
Это исцеление — одна из многих причин, по которой существа на этой планете пытаются охотиться на меня. Они верят, что моя кровь может исцелить почти любую травму.
Я возвращаю своё внимание к женщине. Майз бормочет что-то о воде и отходит. Когда она возвращается, я закончил и смотрю, как ей удается влить несколько глотков воды в горло самки.
— Теперь нам остается только ждать, — говорит Майз, и я сопротивляюсь желанию огрызнуться. Она была единственным верным существом в моей жизни уже много лет. Если она говорит, что ничего не осталось, кроме как, ждать, я ей верю.
Она оставляет меня со странной женщиной, и, поскольку Майз стерла с нее немного крови, я могу как следует её осмотреть. Кожа самки белая и бледная, а её тело намного меньше, чем у других двуногих на этой планете. Я не знаю цвета её глаз, и мне это интересно, я хочу, чтобы она открыла их, чтобы я мог их увидеть.
Уже только ради любопытства стоит оставить в живых эту двуногую. Я не чувствовал интереса ни к чему, кроме лучей солнца на чешуе и случайной охоты… слишком долго.
Если эта двуногая развеет скуку моей долгой жизни, то я оставлю её себе.
Глава 2
Чарли
Я просыпаюсь от ощущения тепла. Кто-то купает моё лицо, и кто-то ласково прикасается ко мне, это настолько странное ощущение, что мои глаза распахиваются.
Огромный золотой глаз пялится на меня.
Я вскрикиваю, упираясь руками в твердый камень подо мной, пока пытаюсь сесть.
Дракон.
О Боже. Он меня до сих пор не съел. Может быть, он предпочитает съедать свою добычу, когда она в сознании.
Мои руки трясутся от этой мысли. Почему у меня всё время творится какая-то хрень? Теперь вместо того, чтобы умереть в бессознательном состоянии, я умру, полностью осознавая, что со мной произойдёт?
Никому не везет так, как мне. Никому.
Дракон снова опускает голову, и я вскрикиваю, понимая, что он лижет меня. Внезапно, я прихожу в ярость и поднимаю руку, отталкивая его голову.
Этот глаз размером с обеденную тарелку прищуривается.
Этот ублюдок думает, что может играть со своей добычей? Может лизать мою кровь и наслаждаться медленными пытками, пока я буду умирать?
Я так не думаю.
Он снова наклоняется, и на этот раз я бью его по морде.
Его глаз расширяется, и он отступает назад. Я использую возможность перевернуться на руки и колени, пытаясь отползти по твердой скале.
Через мгновение дракон оказывается передо мной. Он такой огромный, что ему достаточно было чуть поднять голову, чтобы посмотреть на меня сверху вниз.
Он хочет насладиться своей добычей? Я разозлю его настолько, что он быстро прикончит меня. Иногда нужно побеждать, даже в таком отчаянном положении.
Он снова наклоняется, и я скалю на него зубы.
Он просто слегка приоткрывает рот, чтобы показать свои собственные.
О Боже. Его зубы. Их десятки, его убийственный рот просто набит ими, как куча острых ножей в ящике стола.
Он снова наклоняется ближе, вероятно, полагая, что достаточно показать мне эти острые белые зубы, чтобы заставить меня согласиться с его планом съесть меня маленькими кусочками.
На этот раз я целюсь ему в глаз.
Он вовремя захлопывает веко, но мой кулак попадает по нему. Веко утолщенное и мощное, но всё же чувствительно, потому что дракон запрокидывает голову и рычит.
Его глаза полны ярости, когда он снова смотрит на меня сверху вниз.
— Он пытается исцелить тебя, — говорит голос, и дракон поворачивает голову, и это движение позволяет мне увидеть женщину. У неё длинные белые волосы, а кожа светло-фиолетового цвета. Я оглядываюсь на хищника передо мной, заинтересованная в том, чтобы держать его в поле своего зрения.
— Он лижет мою кровь. Это такая закуска для него?
Женщина тихо смеётся, её голос звучит ближе. Дракон наклоняет к ней голову, снова демонстрируя свои зубы. Женщина просто назвала зверя «он».
— Если бы он хотел тебя съесть, ты бы уже была у него в животе, — говорит она. — Поверь, когда я говорю, что он пытается помочь исцелиться тебе.
— Зачем ему это делать?
— Он делает, что захочет.
Я практически чувствую пожимание плечами в её голосе, хотя не спускаю глаз с дракона, который выглядит ещё более взбешенным. Я понимаю, что ему не нравится, когда мы разговариваем друг с другом.
— Это не совсем гигиенично.
— Слюна дракона обладает невероятными целебными свойствами. Я предлагаю тебе позволить ему заняться твоей раной.
— Не думаю, что смогу.
Лежать здесь, как добыча, и позволять этому существу лизать мою кровь? Слишком многого просит.
Я перевожу взгляд на женщину, и запах дыма наполняет мои ноздри, когда дракон перемещается.
— Послушай, — говорю я, пытаясь вразумить её. — Я чувствую себя намного лучше.
Да, я поняла. Я уже не хочу свернуться в клубок и постоянно блевать, и моё зрение не затуманено. Лучше всего то, что мир не плавает вокруг меня. Моя голова всё ещё раскалывается, головная боль не прекратилась, но если я смогу выбраться отсюда, у меня действительно будет шанс выжить.
Она поднимает бровь, и я прищуриваюсь, глядя на неё.
— Я благодарна за всё, что здесь произошло, но мне нужно вернуться к другим женщинам, с которыми я была.
