замерла. Огляделась в поисках младенца, прежде чем вспомнила, что он уже не младенец и прожил на свете целых пять лет, пока за городскими стенами бушевала война. Сын сейчас, конечно, у себя в комнате. Креуса затаила дыхание, ожидая услышать, как он зовет мать, напуганный грозой. Но зова не последовало: он храбрый, ее малыш. Слишком храбрый, чтобы вскрикнуть при ударе молнии, даже если ее метнул сам Зевс. Женщина натянула покрывало на плечи, пытаясь угадать, который час. Дождь барабанил все громче. Верно, наступило раннее утро, потому что Креуса отлично видела всю комнату. Но свет был необычный, маслянисто-желтый; он скользил по темнокрасным стенам, придавая им жутковатый кровавый оттенок. Откуда этот желтый свет, если солнце еще не встало? Да и откуда солнце, если она слышит стук дождя по крыше? Сбитая с толку недавними снами, лишь через несколько минут Креуса сообразила, что едкий запах ей не чудится, а действительно заполняет ноздри. Оглушительный раскат грома — не небесная гроза, но грохот земных разрушений, и отнюдь не дождь барабанит по крыше: это трещат в пламени сухое дерево и солома. А мерцающий желтый свет исходит вовсе не от солнца.
Осознав опасность, Креуса вскочила с постели, пытаясь стряхнуть с себя сонное оцепенение. Надо выбраться из горящего дома на улицу! Дым уже облепил язык жирной копотью. Креуса громко позвала мужа Энея и сына Эврилеона, но те не ответили. Женщина выбралась из маленькой спаленки с узким ложем под красно-коричневым покрывалом, которое она с гордостью соткала для себя сразу после свадьбы; однако далеко не ушла. Через маленькое высокое окошко прямо за дверью спальни Креуса увидела пламя, и ноги ее мгновенно приросли к полу. Пожаром охвачен вовсе не ее дом: полыхает высоко вознесшаяся над Троей цитадель, прежде озаряемая лишь сторожевыми кострами, огнями жертвенников или колесницей бога солнца Гелиоса, совершающего каждодневный путь по небу. Теперь же огонь вовсю скакал по каменным колоннам, столь холодным на ощупь. Креуса молча наблюдала, как занялся край крыши, и деревянные балки внезапно исторгли дождь искр, похожих на крошечных светлячков, кружащих в дыму.
«Эней, должно быть, ушел на подмогу огне-борцам», — решила она. Муж обязательно мчался пособлять братьям, родным и двоюродным, — таскать воду, песок и прочее, что удавалось найти. Это был не первый пожар, угрожавший городу после начала осады. И люди делали все, чтобы спасти цитадель, где находились ценнейшие достояния Трои — сокровищница, храмы, дом царя Приама. Страх, согнавший Креусу с постели, отступил, когда она увидела, что их дом не объят огнем и ей с сыном ничто не угрожает. Правда, как часто случалось во время этой бесконечной войны, в опасности оказался ее муж. Великий страх за свою жизнь мгновенно сменился знакомой щемящей тревогой. Креуса уже привыкла, дрожа от страха, смотреть, как Эней уходит сражаться с ненавистными греками, десять долгих лет стоявшими лагерем за городскими стенами, а потом в мучительной тоске дожидаться его возвращения, и теперь знакомая тревога действовала на нее почти успокаивающе, точно черная птица, сидящая на плече. Раньше Эней непременно возвращался домой, напомнила себе Креуса. Каждый раз. И постаралась отмахнуться от непрошеной мысли, накарканной птицей на плече: разве прошлое служит порукой будущему?
Креуса вздрогнула, услышав еще один оглушительный раскат грохота, намного громче того, что ее разбудил. Она высунулась из окна, оглядывая нижнюю часть города. Теперь стало ясно, что нынешний пожар значительно превосходит прежние по размаху: он не ограничился крепостью, неистовые оранжевые огоньки мерцали по всему городу. Креуса забормотала молитву домашним богам, но было слишком поздно для молитв. Даже продолжая шевелить губами, она уже поняла, что боги покинули Трою. В городе полыхали храмы.
Креуса пробежала по короткому темному коридору, который через ее любимый внутренний дворик с высокими, богато украшенными стенами вел в переднюю часть дома. Здесь никого не было, даже рабов. Женщина запуталась в собственном платье и намотала подол на левый кулак, чтобы легче было бежать. Она снова позвала сына (может, Эней взял Эврилеона с собой, отправившись за ее свекром? и туда ли пошел муж?) и распахнула большую деревянную дверь, выходящую на улицу. По дороге спешили соседи, однако никто не тащил воду, чего Креуса ждала и от Энея; все несли только мешки с пожитками, которые удалось собрать перед бегством, или вообще бежали с пустыми руками. Женщина не удержалась от крика. Со всех сторон неслись рыдания и вопли. Улицы заволакивал дым, словно город был разрушен и стыдился показаться на глаза жителям.
Креуса застыла на пороге, не зная, как поступить. Конечно, ей следует остаться дома, иначе муж не найдет ее, когда вернется. Много лет назад Эней дал ей обещание: если Троя когда-нибудь падет, он заберет жену с сыном, отца, уцелевших троянцев и уплывет к другим берегам, чтобы основать новый город. Креуса тогда зажала ему рот рукой, чтобы ужасные слова не вырвались наружу: стоит только произнести их вслух, и какой-нибудь недобрый бог решит осуществить предсказанное. Мужнина борода щекотала Креусе пальцы, но она не засмеялась, и Эней тоже остался серьезным. Таков мой долг, сказал он, так велит Приам. Кто-то должен принять на себя обязанность основать новую Трою, если случится худшее. Креуса снова попыталась подавить неотвязные мысли о том, что муж не вернется, что он уже мертв, а город еще до рассвета будет стерт с лица земли; что ее дом, как и многие другие, скоро исчезнет и возвращаться будет некуда.
Но как же так вышло? Креуса прислонилась к деревянной двери и почувствовала, как нагрелись черные металлические скобы. Она оглядела себя и увидела, что в складках платья уже осела маслянистая темная гарь. Но такого не должно быть, ведь Троя выиграла войну. После упорного десятилетнего стояния на равнинах под городом греки наконец бежали. Много лет назад они прибыли сюда на своих огромных кораблях — и чего добились? Сражения шли то под самыми городскими стенами, то поодаль, то совсем рядом с вытащенными на берег судами, то снова близ Трои. Случались и поединки, и масштабные кровавые битвы. Обоих противников одолевали недуги и голод. Великие герои пали, а трусы спасли свои шкуры. Однако Троя, ее родной город, в итоге вырвала победу.
Когда это было — три, четыре дня назад? Креуса потеряла счет времени. Но не нить событий. Поднявшись на акрополь, она собственными глазами видела, как отплывает греческий флот. Несколько дней назад до нее, как и до прочих жителей
