Читаем без скачивания Подарите мне пуделя - Юлия Каменева

– Нет, спасибо, я сама попробую. – Оля не приучена была затруднять людей.

– Ты узким концом под себя подталкивай, – посоветовала Вера Александровна. – А я глаза закрою, чтобы ты не смущалась.

Оля воспользовалась советом женщины, накрылась старой застиранной простынёй и справила нужду.

Ночь она провертелась без сна, забывшись только ранним утром. Ей не давала покоя нога, кололо в груди, мешали вздохи и стоны соседок по палате. В коридоре всю ночь бегали и суетились врачи – сразу после полуночи в отделение кого-то привезли с черепно-мозговой травмой.

Лежать получалось только в двух положениях – на спине и на правом боку, переложив больную ногу набок. Но в этих позах спать непривычно.

Только уснула, как медсестра включила свет: подошёл черёд утренних уколов. Оля тоже попросила обезболить её.

– Правильно, – раздалось с кровати Тамарочки. – Боль стихнет, так хоть поспишь. Не терпи, это измучивает организм.

Заснуть Оля не успела, приехал Роман. Мрачно буркнул всем:

– Здравствуйте.

– Рома, садись вот на табуретку, – засуетилась Оля, освобождая табурет от утки. Этот старый, с облезшей красной краской табурет играл роль стола для тарелок, а в остальное время на нём стояла утка, чтобы Оля до неё самостоятельно дотягивалась.

Роман брезгливо скривился, увидев Олины манипуляции с уткой.

– Забрал машину с пляжа. Слава богу, не угнали. Как ты догадалась бросить ключи на песке? Совсем безголовая. И вообще, какого лешего ты там делала? – как обычно, Рома начал с упрёков. Самочувствие Оли беспокоило его куда меньше. Впрочем, Оля привыкла к этому.

– Да так, приспичило на море посмотреть. – Оля застонала, пытаясь присесть повыше. – Я же не планировала попасть в больницу.

– Ну, насмотрелась? – скривился муж. – Что врачи-то говорят? – спохватился он. – Ходить скоро будешь?

– Не знаю ничего, травма серьёзная. Видишь, как меня замотали? Как мумию египетскую, – пошутила Оля, показывая пальцем на гипс.

– Ясно. Куда тебе вещи положить? – он покрутил головой. В палате, кроме кроватей, двух табуреток и двух тумбочек – у Тамарочки и Веры Александровны, никакой мебели не наличествовало.

Роман сходил на пост, вернулся он с облезшей, разваливающейся тумбочкой, установил её за Олиной кроватью и выложил туда привезённые продукты и вещи. Оля безучастно наблюдала за его действиями. Всё равно она не могла до тумбочки достать.

– Ладно, побегу, на работе ждут, – распрощался Роман.

– Пока, дорогой. Спасибо, что приехал.

Мужчина дежурно поцеловал Олю в губы.

Забывшись, Оля проспала завтрак, проснувшись лишь с началом обхода. Три травматолога останавливались поочерёдно у каждого больного.

– Так, ты у нас новенькая?

Дежурный врач, принимавший Олю, доложил коллегам и заодно Оле ситуацию:

– Здесь падение с высоты примерно двух метров, травма правой ноги, сделаны рентген бедра, коленного сустава, голени. Переломы со смещением отломков нижней трети большеберцовой кости, среднего отдела бедренной кости, гемартроз коленного сустава, причина неясна, допускаю разрывы связок. Отломки вправлены методом ручной диспозиции. Гипсовая лангета сроком примерно на 8–10 недель.

Слушая переговоры врачей, Оля впадала в панику, в голове застучали молоточки. Она боялась услышать слово «операция» до дрожи в груди.

– Коллеги, необходимости оперативного вмешательства пока не вижу, назначаю только пункцию коленного сустава. Вы согласны?

– Да, да, – нестройным хором ответили травматологи.

– Извините, – робко спросила Оля. – Разрешите уточнить? У меня опасные переломы? Я буду ходить?

– Женщина, у вас колено всё разломано, собрали по кусочкам. Из сустава крови излилось со стакан. Когда кровотечение остановится, посмотрим сустав. Мы тут не боги, прогнозы не даём. Будем лечить. Могу только определённо сказать, реабилитация предстоит долгая, скорее всего, понадобится операция на связках. По прочим возможным травмам скажу после того, как сдадите анализы, направление медсёстрам я оставил.

– А кто мой врач? Вы? – Оля всхлипнула.

– Матвей Степанович, ваш лечащий врач, – представился доктор устало. Он снял очки в толстой синей оправе и протёр глаза. – Отдыхайте. Вера Александровна, доброе утро, – обратился он к следующей больной. – Сегодня вам будут чистить рану, ждите.

В глазах у женщины отразилась такая мука, что Оле стало не по себе. Вера Александровна ничего не ответила, только крепко сжала губы.

После окончания обхода Оля продолжала тихонько плакать. Реальность обрушилась на неё, придавив своей тяжестью. Несколько месяцев в гипсе, без движения, через боль. Затем заново учиться ходить, возможная инвалидность. Женщине, ведущей активный и независимый образ жизни, всё это принять оказалось крайне трудно.

– За что? Зачем? Для чего мне это испытание? И кто будет за мной, инвалидкой, ухаживать? – прошептала она.

– Поплачь, поплачь, – сказала ей Вера Александровна. – Мы тут все периодически хандрим. А как же иначе. Не знаю, за что тебе такое испытание. Но есть предположение. Ты же лежать будешь, много свободного времени появится. Станешь думать много, вспоминать и анализировать, как и мы все. Возможно, твой бег по жизни притормозили, чтобы ты переосмыслила эту свою жизнь. Всё ли правильно делаешь? Правильно ли живёшь? В такой ситуации, как наша и твоя, подобные мысли поневоле приходят в голову. Вот ты переживаешь, что за тобой некому будет ухаживать, а это уже означает, что-то ты сделала не так. Где твоя мама? Дети? Супруг? Первый муж, отец твоей дочери? Подруги?

Оля промолчала и закрыла глаза…

Глава 2

Оля и Виктор

Оля пила чай со своими коллегами. Главбух – Анастасия Викторовна – неделю назад утвердила кандидатуру Оли на место бухгалтера-экономиста, ушедшей в декрет. За это Оля была ей весьма благодарна – поиск работы продолжался ровно год. Отсутствие опыта отпугивало потенциальных работодателей. Нет, опыт-то имелся – девушка работала продавцом в бутике одежды. Но поскольку она стремилась жить очень хорошо и планы наметила грандиозные, то сообразила, что целесообразней начинать движение к обеспеченному существованию там, где водятся деньги. Например, в бухгалтерии и уж точно не продавцом.

В отделе числились кроме Ольги трое: главбух, бухгалтер по расчёту заработной платы и кассир. Соседний кабинет занимало начальство. С ним девушка ещё не познакомилась.

Их мебельный салон арендовал первый этаж делового центра, и в бухгалтерию и сотрудники, и посетители попадали через торговый зал.

Оле нравилось по утрам, тщательно уложив свои блестящие, густые чёрные волосы, идти в бухгалтерию через охранников, просыпающийся после ночного затишья зал, здороваться с продавцами и редкими покупателями.

– Доброе утро, Саша. Как у нас дела?

– Здравствуйте, Оля. Всё тихо.

Начальство в лице шефа Игоря Викторовича и его помощника Алексея заходило в бухгалтерию редко, так как, судя по всему, соблюдением работниками трудового распорядка не заморачивалось. Поэтому бухгалтеры могли позволить себе в течение дня многократно собираться за круглым стареньким деревянным столом выпить чай-кофе и пообсуждать свои женские секреты.

Ах, каким удовольствием было подсчитывать выручку, наблюдать, как кассир складывает упитанные пачки в сейф! Безусловно, у Оли не возникало мыслей о воровстве, упаси боже. Но она грезила, что когда-нибудь вот так же вот будет пересчитывать свои деньги, в собственном магазине или салоне красоты. Это было смыслом жизни, её мечтой.

Почему-то главбух Анастасия Викторовна прониклась к Оле особым расположением, и на второй неделе совместной работы молодые девушки перешли на «ты». Настя видела, как рьяно новая сотрудница старается, пытливый ум способен вникнуть и разобраться с задачей. Да ещё Оля неизменно откликалась на просьбы и помогала коллегам, не отказываясь от лишней, дополнительной работы.

За очередным чаепитием главбух взялась расспрашивать Олю о её детстве, и, неожиданно для самой себя, Оля разоткровенничалась. Правда, вечером, дома, в съёмной однокомнатной квартире, анализируя беседу, корила себя за болтливый язык. Ведь она не имела намерения сближаться с коллегами. Её цель – зарабатывать деньги, а ещё обеспеченность и стабильность. А там, где деньги, – свои жёсткие законы, друзей не бывает.

Оля лежала на продавленном диване, укрывшись нежным пушистым белоснежным пледом – единственной вещью, купленной в это временное жилище.

Она редко вспоминала мать, словно вырезала тот период из своей жизни. Мать и дочь практически не виделись, общение сводилось к дежурным звонкам по праздникам, несмотря на то, что жили в трёхстах километрах друг от друга. Мать – в краевом центре, Оля – в небольшом городке Р-ске. Но сегодня, взбудораженное расспросами Насти, детство снова вернулось.