— Сейчас посмотрю, — сказала она, достав письма из отсека «С».
— А я ведь даже не спросил, как вас зовут, — смущенно проговорил мистер Смолли.
— Мисс Лэнд, — представилась она, не отрываясь от писем.
Ей понравилось, с какой легкостью она назвала ему свое имя.
— Мисс Лэнд, — повторил он.
Два письма выскользнули из ее пальцев и неслышно упорхнули на пол.
— О боже, — пробормотала она, надеясь, что ее лицу стало жарко из-за работающей на полную мощность керосиновой печки.
Она быстро наклонилась и подняла письма.
— Вот, пожалуйста, — сказала мисс Лэнд, подавая ему конверты.
— Спасибо. Похоже, сегодня я сорвал джекпот.
— Несомненно, — согласилась мисс Лэнд и улыбнулась.
Мистер Смолли улыбнулся в ответ и вышел. Она смотрела, как он идет по площади, на ходу читая письмо. Когда он уехал, мисс Лэнд достала из сумочки бумажную салфетку и стерла со лба капельки пота.
«Джекпот», — подумала она и улыбнулась.
Писатель, он и есть писатель.
Он обменивался письмами с писателями из Лос-Анджелеса, Нью-Йорка, Милуоки и Финикса. А в Нью-Джерси жил его литературный агент. Мистер Смолли подписался на «Сатэрдей ревью», «Нэшнл джиографик», «Ньюйоркер» и «Манчестер гардиан»[1]. Он был членом «Букфайнд-клуба»[2]. Все свои письма он печатал на машинке и отправлял в конвертах. Открытки мистер Смолли посылал редко. Судя по почерку на приходивших ему письмах и именам корреспондентов, писем от женщин он не получал. Мисс Лэнд пришла к этому заключению после нескольких недель наблюдений за его перепиской.
Мисс Лэнд сидела за столом, поглядывая на стенные часы. Они показывали половину десятого. Мистер Смолли опаздывал. Мисс Лэнд вертела в руках бандероль с журналом, пересланным ему из Лос-Анджелеса. Нужно было получить с мистера Смолли три цента за пересылку, и это дает возможность перекинуться с ним парой слов.
Мисс Лэнд рассеянно трогала бандероль, когда звякнул колокольчик. Ее пальцы тут же соскользнули с конверта. Улыбаясь, она встала и увидела… миссис Барбару. Та пришла отправить посылочку брату в Неаполь.
В тот день мистер Смолли вообще не приехал. Мисс Лэнд нужно было доделать срочную работу, и она еще полчаса не закрывала почтовое отделение. Потом позвонила ее мать, и мисс Лэнд отправилась домой, где ее ждал тревожный вечер.
— Я все думала, не случилось ли с вами чего, — выпалила она, когда на следующее утро мистер Смолли приехал за почтой.
— Что вы, — улыбнулся, он. — Просто мне надо было съездить в город.
— Вот, — Она подала почту. — С вас три цента за пересылку.
— Сейчас.
Он запустил руку в правый карман брюк, выудил горсть монет и стал выискивать центы. Она смотрела на его склоненную темноволосую голову.
— Вы сообщили им о перемене адреса? — спросила мисс Лэнд.
Он поднял голову. Их глаза встретились.
— Сообщил, — сказал мистер Смолли. — Думаю, стоит послать еще одно уведомление.
— Не помешает, — поддержала его мисс Лэнд.
После ухода мистера Смолли она уселась за стол и вперилась взглядом в стенные часы. Еще через несколько минут она почувствовала, что вся дрожит. Мисс Лэнд поджала тонкие губы и придала лицу сердитое выражение.
— Должно быть, я простудилась, — сказала она себе и погрузилась в работу.
Дождь в среду лил не переставая. Мистер Смолли приехал почти в час дня. Он появился, когда мисс Лэнд раздумывала, не провести ли обед в кондитерской, чтобы не мокнуть по дороге домой и обратно. Плащ и шляпа писателя потемнели от влаги.
— Поздно вы сегодня, — сказала мисс Лэнд, машинально расправляя подол платья.
— Никак не мог завести эту чертову машину, — объяснил он. — Там, где я живу, нет автосервиса.
— Вот как, — вздохнула мисс Лэнд, подавая ему почту. — Смотрите не простудитесь теперь.
У нее зашлось сердце; она удивлялась собственной смелости.
— Не простужусь, мисс Лэнд. — Он оторвался от писем. — Какое у вас красивое платье, — сказал он и ушел.
Мисс Лэнд смотрела, как его рослая фигура движется по мокрой площади. Один раз он поскользнулся и чуть не упал. У мисс Лэнд екнуло сердце. Но мистер Смолли удержался на ногах и благополучно дошел до машины.
— Надо быть повнимательнее, мой мальчик, — вполголоса произнесла мисс Лэнд.
Слова заставили ее вздрогнуть. «Нет», — подумала она. На этом все, большего она себе не позволит. Она надела пальто, взяла зонт и шагнула к двери, затем вернулась, позвонила матери и сказала, что в такой дождь домой не пойдет, а поест в кондитерской мистера Мелдика.
Там было пусто. Мисс Лэнд взяла тарелку томатного супа, сэндвич с рубленым яйцом, чашку кофе и направилась со своей едой в деревянную кабинку.
Она села и принялась неторопливо есть, слушая, как дождь барабанит по крыше и шелестит возле входной двери. Суп был вкусным; его струйки согревали горло. Сэндвич тоже был вкусным. Мисс Лэнд ела, не переставая смотреть на свое платье.
Закончив еду, она провела пальцем по теплому ободку пустой кофейной чашки. «Люблю я кофе, люблю я чай», — стала напевать про себя мисс Лэнд. Тут же прекратила и глубоко вздохнула. Она обвела взглядом полутемное пространство кондитерской.
«Как здесь тихо, — подумала она, — Вера-Бич — тихое место».
Она долго глядела то на музыкальный автомат, то на мистера Мелдика, прежде чем решилась выбраться из кабинки и пойти туда, где стоял автомат.
— Вам еще что-нибудь? — спросил мистер Мелдик, отрываясь от газеты.
— Нет. Просто захотелось послушать музыку, — ответила мисс Лэнд.
Она остановилась перед яркой разноцветной витриной музыкального автомата и стала читать названия песен. Песен о любви было более чем достаточно. Мисс Лэнд опустила в автомат пятицентовую монету, и сразу же вспыхнуло зеленое окошечко с надписью «ВЫБОР». «Немного приятной музыки, чтобы немного отдохнуть», — думала она. Палец проплыл над кнопками, затем мисс Лэнд порывисто нажала одну из них.
Музыка заиграла раньше, чем она вернулась в кабинку.
«Если я полюблю, — пел женский голос, — то все дни напролет стану думать, как это сказать».
Мисс Лэнд села и вперилась в свои руки. Несколько раз она оглядывалась на мистера Мелдика. Убедившись, что тот поглощен газетным кроссвордом, она расслабилась. Мисс Лэнд привалилась спиной к стене кабинки и закрыла глаза. Из ее полуоткрытого рта струилось теплое дыхание.
«Я хочу, чтоб ты знал, но боюсь и робею», — пела женщина.
На следующий день мистер Смолли молчал и не улыбался, а когда она уронила одно из писем, его пальцы нетерпеливо застучали по бордюру окошка. Взяв письма, он повернулся и молча вышел.
Застыв, мисс Лэнд смотрела, как он идет через площадь. Даже когда он уехал, она продолжала глядеть туда, где прежде стояла его машина, и ее лицо выражало уязвленное недоумение.
Мисс Лэнд начала вспоминать последовательность событий между его появлением и уходом. Она мысленно проверяла каждый шаг. Вот она улыбнулась, поздоровалась. Вот достала письма и подала ему. Может, мистеру Смолли не понравилось, что она уронила письмо? Нет, у него с самого начала был мрачный вид.
В половине шестого, когда настало время идти домой, она так ни до чего и не додумалась.
В начале восьмого мисс Лэнд закончила ужин, встала из-за стола и отправилась прогуляться, оставив помывку посуды матери. Она прошла несколько километров по темным ветреным улицам, прислушиваясь к отдаленному шуму прибоя. Мисс Лэнд всматривалась в каждый указатель с названием улицы, хотя и знала, что Брукхейвен-роуд находится далеко отсюда.
В девять вечера мать легла, а мисс Лэнд уселась смотреть телевизор. Шла юмористическая передача, но мисс Лэнд ощущала во всех жестах и репликах лишь завуалированную печаль и вскоре выключила телевизор.
Был двенадцатый час, когда она села на постели, глядя в темноту своей комнатки. «Зря я не приняла снотворное», — подумала мисс Лэнд. Наверное, сегодня выпито слишком много кофе. Вот и причина бессонницы, решила она.
Мисс Лэнд зажгла настольную лампу и села на край кровати, поместив ноги в круг света. Она включила радио — совсем тихо — и услышала «Земной рай», который играл оркестр Андре Костеланца[3]. Мисс Лэнд смотрела на свои белые колени, на бледные пальцы ног, упершиеся в коврик. По ее лодыжкам тянулись вены, похожие на синие нити.
«Ровно через месяц и один день мне будет тридцать семь», — подумала мисс Лэнд.
Она взяла с прикроватного столика книгу. Это была объемистая антология поэзии, которую мисс Лэнд купила, поехав как-то в город. В конце книги имелся указатель с начальными строчками стихотворений. Глаза мисс Лэнд блуждали по строчкам, пока не нашли нужную. Тогда она открыла восемьсот семьдесят пятую страницу, где было стихотворение Э. Э. Каммингса[4].
