поутру он опаздывает на съемки, глотая завтрак,
и тебе вот кажется — вчерашнему нет возврата,
и внутри все пустеет от сжатого в сердце страха;
а он вдруг: «милая, ты чего?
я вернусь — сходим с тобой в ресторан, в театр,
прогуляемся по бульвару — куда захочешь»,
и улыбается. а тебе и не надобно более ничего;
только этот счастливый кадр.
Кончается детство...
кончается детство, как кончился яркий август,
как кончились сласти в коробке под ассорти.
кончается лето, и осень мне скажет: «здравствуй!»,
и сердце тревожно замрет у меня в груди.
кончается детство, мне скоро уже шестнадцать,
и осень победно шлет мне шальной привет;
вокруг заметает листья златой окраски,
и холод ложится кружевом мне у плеч.
кончается сказка, но нет в ней добра и счастья,
меня не пробудит тот распрекрасный принц;
лишь мальчик, что призрак, целует мои запястья,
и пальцами чертит контур моих ресниц.
я вырасту скоро, мне путь в Нэвэрлэнд заказан,
не место там взрослым с проблемами на пути.
я вырасту скоро, Питер, — мой жребий ясен.
я вырасту — но не смогу тебя отпустить.
Лживый мальчик
Лживый Мальчик бездумно бродит по городу,
Лживый Мальчик ворует чужих детей.
Он всегда победитель — он приучен на это смолоду,
В его гадкой душонке — сотни горящих чертей.
Лживый Мальчик не знает — победа имеет цену,
Он живет настоящим — в этом его правда и суть.
Он не верит в людей, он не верит в зверей на арене —
Он никому не верит. У него свой, пусть неправильный путь.
Лживый Мальчик совсем не хочет взрослеть,
Но время не ждет — часы предвещают смерть.
Минуты подстегивают, а у него на уме — лететь,
Задержав бессердечно-хитрую, временную сеть.
Лживый Мальчик, мне тебя бесконечно жаль,
Лживый Мальчик, ты слышишь? Я не дам тебе умереть.
У меня далеко не весна — в окно стучится седой февраль,
Милый Мальчик, я найду тебя и спасу. Только не лги мне впредь.
Юность на века
Я бывал в оголтелом, шумевшем Париже,
В уютных кофейнях, подернутых бахромой.
Я разгуливал денди и флиртовал бесстыже —
Все мне казалось диковинной новизной.
Я был юн и дерзок — а может быть, обессмертен,
Главное, люди верили в мое неоправданное вранье.
Я был свободен как ангел в небе, как летний ветер —
«Следите за Дамой». Но следуйте за Королем.
Я был прожженным и распущенным игроком,
Я жил не по правилам, обкрадывая и лишая.
В моем словаре не значилось слово «закон»,
Я был бессердечен, как в сказке про Герду и Кая.
Но юность отбирается на века,
А без нее ты никто — как будто без маяка
И тогда тебе путь один — от третьей звезды и налево.
Пора, наконец, пожертвовать Королевой.
Одинокие птицы
Малахитовые глаза и витая челка,
Вечный Мальчик по имени Питер Пэн.
Ты развязен, жесток и донельзя четок —
«Прогуляемся вечером по Вест–Энд?»
Ты красив и храбр, если поверить сказкам,
Тебе девятнадцать — рано еще умирать.
Ты живешь во мне, пестрея в ярчайших красках,
Влитый в мою личную, разлинованную тетрадь.
По ночам мы летаем в небе как две одинокие птицы,
Без цели и времени — до третьей звезды и обратно.
Иногда в балконе реет тело какого-то самоубийцы —
Мы кончим как он, расставшись в первом парадном.
Я не люблю тебя — мы сошлись на стандартном статусе «одинок».
Не смогли. Ты слишком очарователен, и голос у тебя бархатный.
А у меня — маузер. Палец сейчас уверенно спустит к чертям курок…
И вдруг ты — открываешь дверь: «Сыграем разок в шахматы?»
Еще раз о Питере
Венди скоро пятнадцать,
у нее впереди реки, моря, океаны,
а ей хочется идти по миру со скоростью в час сто двадцать
и разбивать без жалости фарфоровые стаканы.
У Венди на лице тоска одинокая прорисована
и на сердце слепая горечь —
ей думается, что легче: одна нелюбовь
или тысяча сто одиночеств?
Венди на крыше ждет потерянный мальчик Питер,
