Я мощно оттолкнулся всеми четырьмя и взмыл в воздух. Крылья ощутили тугие струи воздушного океана, их распластало так, что прикрыли тенью королевский двор.
Ярл прижался к костяным плитам спины всем телом, я чувствовал, как дрожат руки, а пальцы впились в щели с такой силой, что вот-вот прорастут туда корнями.
– Я держусь, держусь! – крикнул он. – За меня не беспокойтесь!
– Там есть веревки, – проревел я.
– Нашел, – ответил он.
– Больше не отвлекай, – рыкнул я. – Мыслить буду.
– Хорошо, господин дракон!
Все еще злюсь, снова кому-то помогаю, хотя на самом деле больше потакаю себе, но лучше бы только себе, не влезая в мелкие человеческие страстишки. Вообще-то говорю и думаю, как заправский дракон, но если по правде, то любой мыслящий человек… или нечеловек, неважно… должен презирать мелкие страстишки и уважать стремление к великому. Я вот уважаю и стремлюсь, но только ничего для этого не делаю… хотя это уже мелочь. Важно стремление, а не результат.
В предвкушении, что скоро увижу Брабант и обниму Дженнифер, я шел так, словно и нет плотной стены воздуха. Встречный ветер ревет в ушах, а я мчусь, как исполинская живая стрела, пугая скользящей внизу тенью птиц и отдыхающие стада грациозных газелей.
Ярл держится тихо, осваивается, молодец, все-таки первый полет на драконе, но мужчины всему учатся быстро, это женщинам нужно повторять долго и много раз, но зато они и запоминают лучше. Я иногда поглядывал на него, не поворачивая головы, выпуклые глаза позволяют видеть и то, что сзади, синхронизировать два изображения в одно не приходится, просто угол зрения шире, иначе бы просто рехнулся.
Земля внизу тонет в радостном солнечном блеске. С этой высоты кажется, там мертво или хотя бы безлюдно, одни камни, но присмотревшись замечал, как облачко сдвигается по долине, это очередное несметное стадо овец меняет пастбище, вон там зелень чересчур ровными квадратами, чувствуется рука земледельцев, недавних кочевников…
В лощинах крохотные яркие точки шатров, можно разглядеть даже места кострищ. Возле колодцев обычно все вымощено камнями, чуть дальше всегда буйная зелень…
Несколько раз внизу проплывали станы кочевников по сотне шатров, я смотрел на множество коней, ослов, все равно не понимаю, чем питаются в таких голых и безлюдных местах.
Дальше пошли песчаные барханы, по большей части из-за сильных ветров вытянутые, издали смотрятся как женские тела, слегка подрумяненные солнцем, но иногда причудами вихря творится такое, что я видел даже совершенной формы женские груди, устремленные вершинками в небо.
Нередко небольшие и четкой формы, девичьи, так сказать, но чаще принадлежат зрелым сочным женщинам: крупные расплывшиеся от собственной тяжести, но не ставшие менее зовущими. Я заметил, и Растенгерк поглядывает на них несколько странно и непроизвольно облизывает губы, словно уже теребит ими, но тут же спохватывается, бормочет что-то отгоняющее наваждение, бросает быстрые взгляды на небо и по сторонам.
Я устремил взгляд в сторону горизонта, там далеко Брабант, а еще дальше Сен-Мари, оно же Орифламме, а также Арндское королевство, сверху раздался вопль:
– Вот она!
Растенгерк указывал рукой и возбужденно вопил, перекрикивая свист и взревывания ветра. Среди зеленых холмов гордо поднялась и начала приближаться с каждым взмахом крыльев настоящая башня, созданная природой. Отвесные ровные стены, хотя и слоистые, уже почти могу отличать мезозой от триаса или палеозоя, а на самом верху громоздится массивнейшая глыба размером с трехэтажное здание.
– Это его башня! – закричал Растенгерк.
– Чья?
– Того волшебника! Я ее сразу узнал… по описаниям.
– Который ладит с ограми?
– Да! Это он сумел их понудить пойти с нашим войском.
– Неплохое убежище, – пробормотал я.
– Это не убежище!
– А что?
– Его башня власти!
Я изменил угол наклона крыльев, башня послушно поплыла по кругу, с молчаливым достоинством давая себя осмотреть со всех сторон. Место в самом деле неприступное, как только сам чародей поднимается, скалолаз чертов, не сидит же безвылазно всю жизнь…
Блеснула отполированной поверхностью часть стены, а перед ней словно бы порожек на пару шагов. Не такая площадка, как перед пещерой, где я держал Мириам, здесь даже присесть не смогу в драконьем обличье.
– Вот там он и живет! – крикнул Растенгерк. – Человеку туда не попасть, да ему никто и не нужен!.. Даже дракон может лишь уцепиться… вон там выступ у входа!.. и висеть там, надеясь, что чародей выйдет взглянуть на небо. Или восхочет подышать свежим воздухом.
Я прорычал:
– Значит, рискну…
– Но маг может не выходить годами!
– Значит, – сообщил я, – буду висеть годами, пока не выйдет и не заметит. Это так на меня похоже!
Он озадаченно умолк, уловив сарказм, а я сделал еще круг над горой, как пчела, что запоминает расположение улья. Меня подняло выше, Растенгерк выжидающе помалкивает, но вертит шеей, глаза как блюдца, когда еще придется подняться выше орлов и соплеменных. Будет чем потом хвастаться.
Наконец я сказал с удовлетворением:
– Хорошо, дорогу теперь знаю. А теперь подумаем, куда сбросить тебя.
Он сказал с натянутой улыбкой:
– Я вроде бы летать не умею…
– А если с большой высоты? – предложил я. – Может быть, успеешь научиться?..
– Вряд ли, – ответил он.
– Почему?
– Трезвый слишком.
– А-а-а, ну, Мириам от вина отучит быстро. Хорошо, если придется лететь к твоим… как они называются?
– Айсоры? – перепросил он. – У нас гордый и отважный народ, однако айсоров мало. Рядом урарты и саргоны, одних больше всемеро, а других в двенадцать раз.
– Воюете? – спросил я с интересом.
– А как иначе?
– И вас еще не истребили?
Он ответил с достоинством:
– Мы степной народ, но когда прижимают к горам, уходим на самые вершины. По ночам нападаем… Любой враг несет такие потери, что в ужасе бежит с наших земель!
– Стойкий вы народ, – пробормотал я.
– И самый отважный!
– Ну-ну, где эти айсоры?
– Надо за вон ту горную цепь, – сказал он неохотно, – там две долины, заняты урартами и саргонами. Мне там лучше не появляться, у нас кровная вражда.
– А в обход?
Он потряс головой.
– На беду, айсоры вроде камешка в кипящем море. Они не подчинились совету старейшин ассиров.
– Понятно. Теперь в изоляции?
– Да.
– Твой младший брат здесь?
– Элькреф? – переспросил он. – Нет, он в королевстве Тиборре. Что-то у нас в роду такое… Я обезумел от любви к принцессе народа глиноедов, так у нас зовут горожан, а мой младший брат тоже влюблен в такую же, где в ее городе и нашел теперь убежище. Но ему повезло больше, чем мне.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
