а вот зачем ты сюда забрался, я даже спрашивать не хочу. Лебедя чуть не изувечил. Я видела. За лапку ему до последнего цеплялся. Уууу, изверг! — театрально замахнулась на него спутница.
Вик хмыкнул и задрал голову к небу. Там, высоко-высоко в бесконечной синеве плыли облака, похожие на рыбью чешую. И ни одного лебедя.
— Покажи ладони?
Девушка приблизилась почти впритык и резко сунула руки ему под нос. Демонстративно фыркнула.
— На! Любуйся! Может мне и косу расплести? Хочешь волосы пересчитать? А то может я морок навести хотела, а воображения на каждый волосок не хватило, да?
— Нет, ладоней хватит, — Вик поморщился и взял их в свои: для надежности поводил по ним большими пальцами. Ничего не изменилось. Потом долго разглядывал чёрточки и линии, с удивлением осознавая, что они не просто настоящие, не морок, не придуманные нечистью, у которой фантазии на папиллярные узоры не хватит, но и то, что очень знакомые. Например, вот эти четыре драконовых линии под углом он точно у кого-то уже встречал. Редкое сочетание. — Долго жить будешь.
— Если братца найду.
— А зачем ты тогда… ну… пирожки набрала c cобой? Если их есть нельзя.
— Это мне сейчас тут застревать нельзя, а как брата найду, тогда и съем. Ты сам-то тут с какими целями, параноик?
— Дедушку хотел повидать. Надо кое-что… спросить. Сказать. А-то он умер и…
— Вот поэтому надо чаще общаться со старшими родственниками, слушать их пока они живы, не считая, что сам всё лучше знаешь! — постучала Вику по носу девушка. — И не думать, что времени вагон и маленькая тележка, типа всё успеется. Все вы такие… Сбрасываете своих стариков на кого-нибудь, а потом страдаете, что столько не успели сказать, сделать, поделиться, а уже не с кем… Нету человека. Точка. Конец.
* * *
Дальше они шли в тишине. Каждый думал о своём, о вечном. Воздух раскалённым куском вламывался в лёгкие при каждом вдохе, и конца и края этой выжженной равнине не было. Ни дорог, ни транспорта, ни остановок. Он был согласен даже на обычный полустанок, наподобие тех, которые строят на безымянных километрах железной дороги. Хоть какой-то признак цивилизации, хоть какая-то передышка для глаз.
— Зато теперь я знаю как выглядит Ад, — просипел Вик и снова огляделся. — Как прерия, только без жирафов.
— Так и есть. Это Нижний мир.
— В смысле?
— Ну, а зачем, думаешь, здесь печка? Пекельное царство. Навь. Ад.
— А где главный… ээээ… чёрт?
— Главный тут не чёрт, а Вый. Гоголя читал? Ну вот, он тут и главный. “Поднимите мне веки”, все дела.
— А мы на него не наткнёмся?
— Не на этой неделе, — пожала плечами девушка и завертела головой, что-то выискивая.
— Почему?
— Да в отпуске он. Июль-август — два месяца отпусков. Всё ездят по курортам, а он что, рыжий?
— Ясно, — прохрипел Вик. — Так вот почему тут никого нет.
— Ну да, но не только поэтому. Твой дедушка просто не сюда попал видимо.
— А твой братец?
— Вроде тоже не сюда, — снова пожала плечами спутницами. Похоже это был её любимый жест для выражения сомнений. — Не знаю, он же не умер. Просто гуси-лебеди его куда-то утащили, потерялся между мирами. Заблудился. Дорогу обратно найти не может. Маленький мой.
— Он жив значит. Это же отличные новости. Я уверен, ты его обязательно вытащишь и спасёшь. С твоим-то упорством.
— Угу, — девушка посмотрела в ответ нечитаемым взглядом и принялась переплетать растрёпанную косу. — Твои бы слова да богу в уши. Боюсь, как бы он здесь не застрял по-серьёзному. С его-то умением попадать в неприятности.
— Тогда надо поскорее выбраться отсюда и обыскать другие… эээ… локации. Куда там ещё можно попасть? Какой транспорт ходит из Пекельного царства?
— В Верхнем мире мы уже были.
— Это тот, где Молочная река и кисельные берега? — внезапно сообразил Вик.
— Ну да, тут каждый мир своя река опоясывает. Сакральная граница Верхнего мира Молочная река. Млечный путь. Седьмое небо. И… и ещё какое-то название было у китайцев. Не помню.
— Откуда ты столько знаешь?
— Книжки читаю. Раньше братику читала, теперь только себе.
— А в Нижнем мире тогда какая река?
— Смородина.
— Слушай. И правда. Вспомнил. Огненная река Смородина и Калинов мост. А охраняет его Змей Горыныч о трёх головах.
— Ну да, я же тебе говорила. Самый скоростный вид транспорта. Змей. Но мы его не будем тревожить, ладно? Подвезёт куда не надо, потом не расплатишься…
— А как мы тогда? Пешком что ли?
— Выбирай. Гуси-лебеди, Змей Горыныч или огнедышащие кони Бабы-Яги?
— Ну, пешком, так пешком. Нам какую сторону?
— По стволу и наверх. Тут где-то должна быть яблоня… Хотя иногда она не яблоня.
Глава 3. Яблоня
— Ананасы разве растут на дубе? То есть, они же вообще на деревьях не растут. Кажется. Я репортаж видел, где их как капусту, в траве собирают.
— Олух, это всеплодное дерево. Тут не только ананасы. Тут всё, что вообще можно представить, растёт. Мировое древо называется. У скандинавов — ясень, Иггдрасиль который, у шумеров — хулуппу, у индейцев, которые мезоамериканские — это голубая агава, а у нас вот такое чудо.
— Агава? Это кактус что ли? Как они по нему взбираются? Там же сплошные колючки.
— Не знаю, сам у них и спроси. Или книжку умную почитай. Дон Хуан вроде рассказывал, но этот его ученик всё переврал после очередной порции пейота.
— Карлос Кастанеда, — поправил Вик, — и нет там ничего про Мировое древо.
— Есть, ты просто не те грибы употреблял при чтении. И не только там. О нём всегда рассказывают эзоповым языком, аллюзиями и никогда в лоб. Тот кто задумается, начнёт вопросы задавать — и сам поймёт. А если с детства о таком слушать, то и на интуитивном уровне соображать будешь. Надо было в своё время мифы и сказки читать, а не дурью маяться. Например, Пушкин его называл дубом зелёным. Вон, видишь там ветку с желудями? То-то же.
— Так дуб зелёный на острове Буяне должен быть, а мы не на… — Вик заозирался. — Откуда он тут вообще взялся? Вроде мы шли-шли, ничего не было? И тут — дуб!
— Вырос. Одной ночи ему достаточно, — пожала плечами девушка и потянулась к яблокам. — “Петух и жерновцы” читал?
— И не один раз, — закатил он глаза.
Вик ещё какое-то время постоял, полюбовался на уходящий куда-то за облака мощный ствол, обмотанный толстой, блестящей цепью: в разные стороны тянулись ветки с яблонями, грушами, даже шишками, арбузами и какими-то странными плодами,
