что попытался защитить соседку от четырех насильников-англичан. Нельзя сказать, что кто-то из ворвавшейся в соседний дом компании был отъявленным отморозком — обычные нанюхавшиеся дури подростки, чувствовавшие свою полную безнаказанность. В Солсбери не было как таковой английской верхушки — по сути любой англичанин и был этой верхушкой, даже законы для них были отдельные, Родезия была одной из первых территорий, куда после того, как Гольфстрим практически исчез, перебрались англосаксы, так что тут их было полно.
Парни просто катались по городу, машина заглохла в нашем квартале, и они решили поразвлечься — зачем я вмешался, до сих пор понять не могу. Участие в драке ограничилось одним ударом, которым меня отправили в нокаут. Поэтому саму сцену изнасилования я пропустил, что было зачтено судом в качестве смягчающего ответственность факта.
Как результат — еще три месяца тюрьмы без права внесения залога.
В камере, рядом с такими же, как и я, молодыми придурками, делать было совершенно нечего, и тут в кои-то веки взялся за ум — через интернет записался на подготовительные курсы, а через год поступил в колледж Йоханнесбурга, на факультет прикладной математики и астрофизики — одно из немногих направлений, на который абитуриенты — не африканеры могли поступить без специального одобрения местной власти.
Отец, к тому времени занявший пост руководителя отдела производственного центра корпорации «Сань Тао» в Найроби, приготовил мне теплое местечко в филиале, где уже трудились на благо китайского коммунизма и международного капитализма двое моих братьев и сестра.
Дети бесят взрослых — реально бесят, без дураков. Своими нелогичными поступками, протестами в самый неподходящий момент, ненужной самостоятельностью. Судьбоносными решениями, которые в зрелом возрасте приводят или к бедности, или в редких случаях к неожиданному богатству, но в которых начисто отсутствует основа стабильности. Мудрость проклевывается годам к тридцати — тридцати пяти, когда жизнь для себя заканчивается и начинается жизнь для других, приходит ответственность и появляются обязанности. Поэтому те, кто к этому возрасту еще ничего не достиг, почти всегда так и остаются прозябать, а те, кто достиг чего-то, зачастую останавливаются и в таком же вот состоянии остаются до самой старости. Но пока ты молод, дерзок и поля сил, надо рисковать. Так считал и я, выбрав вместо теплого места на Земле неожиданно поманивший меня космос — именно нелепые, нелогичные поступки способны кардинально изменить нашу жизнь.
Через два месяца после окончания дополнительной образовательной программы колледжа я, Денис Пасхин, или как записано в документах — Ден Истерман, двадцати трех лет, белый, с двойным гражданством Африканского Союза Наций и Российской Конфедерации, бакалавр-инженер, подал документы на скромную должность исследователя перерабатывающего центра «Веста-Прайм». Космический лифт унес бравого первопроходца космических глубин прямо на орбитальную станцию «Земля-14», оттуда на лунную базу «Чао линг». А уже с Луны, после нескольких недель акклиматизации, я отправился на «Веста-Прайм», огромный перерабатывающий комплекс на Весте, в астероидном поясе.
О чем уже два года ни капельки не жалел. Я мотался я от одного космического камня к другому, расставляя зонды, снимая показания там, где связь со станцией была невозможна. Как ни странно, отец, первое время оравший на меня по межсвязи, сменил гнев на милость и наконец-то признал, что мой поступок имеет какие-то положительные стороны. сотрудники с пустотным стажем ценились в компаниях, имеющих базы на планетах Солнечной, и через два-три года я вполне мог бы осесть где-нибудь на Марсе в исследовательском отделе, а еще через пять — вернуться на Землю помощником директора департамента или даже вице-президентом по какому-нибудь малозначительному направлению. К тому же, он развелся с матерью, женился на китаянке, родственнице кого-то из топов, и строгал мне узкоглазых братьев или сестричек. Так что теплое местечко мне было обеспечено.
Ну а пока мне оставалось пополнять свой счет редкими, но ценными находками и заодно грызть гранит науки, пытаясь сдать экзамены на магистерскую степень.
Проложив курс к одиннадцатому сектору, откинулся в кресле и включил массажер. Встроенные в спинку помпы заурчали, перегоняя по каналам сжатый воздух, мышцы спины расслабились, приятное тепло пошло в плечи, а оттуда в затекшие кисти рук. До сектора было лету минут сорок, с учетом разгона и торможения, потом примерно часа два займет пробное бурение астероидов и одновременно сканирование камушков поменьше, которых там по предварительным данным штук триста. И все, можно лететь на Весту, всего двести тысяч километров — бот делает их за три часа. Ионные двигатели разгоняют кораблик до относительных ста тысяч за час, с ускорением в 1g, потом кораблик летит по инерции еще где-то час и начинает тормозить. От пилота требуется немногое — или закрыть глаза и заснуть, или посмотреть видео, в основном — порно, некоторые упертые, такие как я, читали учебники, но подобные интеллектуальные извращения среди исследователей не прижились. На скорости даже в сто тысяч — средняя для обьектов астероидного пояса, человек не может отследить попавшийся на пути космический мусор, поэтому за пилота все делала автоматика. Конечно рискованно, и процент гибели в космосе среди исследователей был довольно высок, но кто-то же должен ковыряться во всем этом во имя прибылей корпораций за небольшие деньги. Все лучше, чем жизнь на Земле на пособие, которого едва хватало на комнатку в шесть квадратов и модифицированную еду. Уж что-то, а продукты на малых планетах всегда были в достатке — большую часть восполнял синтез из углеводородов, а почти в сотню раз меньшая гравитация обеспечивала ускоренный рост множества растений. А какое было мясо у свинок, выросших в условиях пониженной гравитации, ммм. пальчики оближешь! Если достанется.
Вот сегодня и оближу — я блаженно улыбнулся. Эскалоп с пивом, потом вискаря местного накатим — хотя какой это вискарь, гонят из всяких отходов, но вкусовые добавки делают свое благородное дело. Ну и официантка эта новенькая, Гретта, вроде намекала, что не против побарахтаться в постели. Хоть и не сравнить ее с танцовщицами из Луна-империум, по пятьсот гульдов за час, но что есть, то есть. С женщинами вообще в космосе напряженка, а уж с симпатичными тем более, так что надо брать что дают, а потом бежать быстро, пока другие жаждущие женского тела тебе морду не набили. Или заводить надежное и безопасное платное знакомство с био-дубликатами, там все есть, только искусственное — и красота, и интеллект, и эмоции. Хоть в собственность, хоть напрокат.
Но что поделать, как любил иногда, за бутылкой водки, петь мой отец, бывший летчик-испытатель ВКС Русской Конфедерации — На земле не успели жениться, а на
