его душой было совсем ничего, придётся расплачиваться тебе, детка. Так что давай, по-быстренькому отписывай на нашего хозяина магазинчик и обналичивай свой счёт.
— Я не верю вам! Сколько бы отец не проиграл — у него есть ещё недвижимость, чтобы самому расплатиться.
Хоть отец и порвал со мной все связи, но не думаю, что он промотал всё состояние. Наш дом. Но он давно дал мне понять, чтобы ни о каком наследстве я даже не мечтала. Да я и не надеялась — пусть подавится, жмот! Однако есть всему предел. Я просто не желала верить во всё это. Абсурд. Скорее всего решил, как всегда, избавиться от проблем за мой счёт. Но мамина квартира — это уж слишком!
— Эта лавка моя, и только моя! Убирайтесь, ничего я не подпишу и никаких денег не дам! Вон отсюда! — сдерживать себя не было ни сил, ни желания, а потому, пройдя к двери, резко указала путь на выход. — Я сказала: пошли вон отсюда!
— Не кипятись, детка. Мы тут словами не кидаемся. Сама посмотри, кто на бумажке накарябал. Ну, узнаёшь почерк?
Перед моими глазами оказалась долговая расписка отца — конечно, я знаю этот почерк. До меня и раньше доходили слухи, что отец стал азартным игроком, но то, что всё же придётся платить по его счетам — это уж слишком.
— Мы бы предложили расплатиться тебе натурой, но вряд ли ты согласишься, — иронии в голосе не отбавлять! — Всего лишь за денежками пришли. Давай, дорогуша, не заставляй взрослых дядей долго ждать. Да и не изверги мы какие. Дадим тебе три дня на сборы своих вещичек. Ты ведь здесь и живёшь?
Это был риторический вопрос.
— Я всё равно вам не верю, — на душе было так погано, хоть вой. Но что я могу поделать? Я стояла столбом. Эти ребята кажутся серьёзней, чем приходили до этого.
— А это уже не наша забота, — громила потыкал кнопки в телефоне и показал мне изображение, где отец лежал на полу весь в синяках и кровоподтёках. — Ну как, нравится?
— Ублюдки, — выплюнула я и нервно схватила ручку.
Хоть я и ненавидела отца, но не желала ему плохого. Как бы ни было противно и горько, однако договор о купле-продаже был составлен по всем правилам, и игнорировать его не получится. Я уже имела опыт работы с подобными документами. Тем более, что в нём уже стояло моё имя — оперативно работают, однако. Злиться смысла не было — какой-никакой, но отец ведь. Скрепя сердце, пришлось подписать. Внутри всё клокотало, и я резко отодвинула от себя документы.
— Довольны?
— Не так быстро, рыбонька. Папаша говорил, что у тебя немалые сбережения есть. Так что руки в ноги и айда в банк, — крепкие руки потрепали мою причёску, а слащавая улыбка растеклась по гладко выбритому лицу. Деваться некуда, и я взяла сумочку. — Вот и умница.
Идти было недалеко — всего лишь на соседнюю улицу. Вот уж действительно паршиво, что этих филиалов, как собак не резанных! Бугай по дороге пытался шутить, только вот мне было не до смеха — пришлось отдать всё. Не сомневаюсь, что отцовский счёт был к этому времени уже пуст.
И всё же я не осталась на нуле. Полгода назад я одолжила знакомому крупную сумму, о которой никто, кроме нас двоих, не знал, но, увы, в ближайшее время не смогу её вернуть.
Глава 2
Вернувшись понурой обратно к себе, я уже не радовалась мелодичности дверного колокольчика, и потому с горечью сняла. Он больше не зазвенит вновь, оповещая о приходе посетителей. Я перевернула табличку на стеклянной двери, надпись на которой снаружи гласила «Закрыто», и закрыла дверь на щеколду.
Только теперь, оставшись совершенно одна, я безвыходно опустилась на колени, закрыв лицо руками.
Почему, почему всё так? Сколько отец ещё будет меня мучить? Я ведь ничего у него не просила, ушла из его разгульной жизни, исчезла, словно никогда и не было. За что?
В сердцах я схватила одну из чаш, что с такой трепетностью выбирала, и швырнула её в стену. Множество осколков разлетелись и по итак уже разгромленному помещению. Да пропади всё пропадом!
Словно в прострации я легла на чудом оставшимся чистый диванчик. Сейчас главное успокоиться и всё тщательно взвесить. Мысли взрывали голову так сильно, что пришлось сжать виски руками. Хотелось рвать и метать, но что толку? Положение было крайне удручающим. Не плакать — только не плакать. Я Ярославская, а Ярославские никогда не пасуют перед жизнью.
Лежала, впрочем, не долго. Бездействие — удел слабых, а я привыкла бороться в любой ситуации. Я окинула взором учинённый погром и, перешагивая через испорченные вещи, прошла на кухню. Выпив чая с мелиссой и немного успокоившись, с горем пополам разыскала части своего телефона и набрала номер школьной подруги.
— Милана, выручай. Мне срочно нужна работа! — голос едва сдерживался от отчаяния, но при этом настойчиво взывал о помощи.
— И тебе не хворать, — прозвучал приятный голос на том конце провода и мгновением позже переспросил: — Что ты мне сказала? Алён, погоди, какая работа? У тебя же свой магазин! — бывшая Шпицбергер как всегда была рассудительна.
— Уже нет, — я с горечью выдохнула. — Папенька походу конкретно встрял и, по всей видимости, скрылся, — в этом я почти не сомневалась, так как отец боялся даже уколов, что уж говорить о физическом насилии. — А сегодня с утра завалили какие-то амбалы, перевернули всё вверх дном — типа теперь это их собственность, — мне пришлось вкратце пересказать минувшие события.
— Алёна, ну ты же юридически грамотная — проверь, что да как. В конце концов, ментов вызови.
Зашибись, умная какая, а то я сама не сообразила бы! Ладно, хоть вслух не высказалась. Не люблю язвить, но сейчас нервы сдают.
— В том-то и дело, что с документами всё в порядке. Мне и так дали срок — три дня, чтобы я нашла себе жильё.
— Погоди, погоди, ты же с отцом в большом доме живёшь! — Милане передалось моё волнение, но даже своей близкой подруге я рассказывала не всё — гордая, блин.
— Милан, я не хотела тебе говорить, но я ещё в школе съехала от него. Я живу, вернее, пока ещё живу, в этом магазине, — всё, пришлось спалиться — стыдно-то как!
— Ну и…
— Вот и «и». Хоть побирушкой иди.
— Алёна, я не понимаю, зачем тебе так срочно понадобилась работа — ты же не бедная девочка, да и на счетах должно
