— А разве я когда-нибудь делала то, чего от меня ждали, мой господин? — спросила она.
Его черные глаза смеялись ей в ответ. Бросив взгляд на остальных женщин, Забаай коротко приказал:
— Оставьте нас!
— Но только не Тамар, мой господин!
Ирис не хотела обижать Тамар, которая так добра к ней. Она не забывала: если Забаай умрет, то ее судьба и судьба ее дочери будут в руках старшего сына Тамар, Акбара.
Забаай наклонился, чтобы взглянуть на свою новорожденную дочь. Привыкший к крупным младенцам — мальчикам, он испытал нечто вроде благоговения при виде нежной крошечной девочки, отцом которой он был. Младенец спал, но изящные томные ресницы слегка трепетали на бледно-золотистой коже. Темные волосы девочки казались маленьким пучком пуха над ее красиво очерченной головой. Несмотря на дремоту, ее крошечные ручки двигались с трепетной неугомонностью, а тоненькие пальчики очаровывали его своими прозрачными миниатюрными ноготками. Он прекрасно знал, как нужно вести себя с сыном, но не знал наверняка, как следует обращаться с дочерью. Этот ребенок — единственный из всех его детей, рожденный от великой любви, которую он испытывал к его матери.
Подняв глаза, он заметил:
— Она очень маленькая! Ирис и Тамар рассмеялись.
— Девочки при рождении обычно бывают меньше мальчиков, мой господин, — сказала Тамар.
— Ох!
Он чувствовал, что ведет себя немного глупо, но ведь это его первая дочь!
— Где халдей? — спросил он, внезапно вспомнив о чем-то.
— Здесь, господин!
Из темного угла комнаты неожиданно появилась сгорбленная фигура старца с острыми глазками и длинной белой, как снег, бородой. Он был одет в темную, струящуюся мантию, украшенную звездами и лунами, вышитыми серебряной нитью. Старик низко поклонился, и у Ирис захватило дыхание. Ей показалось, что сидевший на его голове немного набок тюрбан вот-вот упадет прямо на подол ее рубашки. Но он так и не упал.
— Отметил ли ты на небесах точный момент рождения этого ребенка, халдей?
— Да, отметил, мой господин Забаай! В тот самый момент, когда дочь выскользнула из лона своей матери, небесные тела Венера и Марс встретились и соединились. Никогда еще не видел я столь благоприятных знаков. Это предвещает для нее великие события!
— Какие великие события, халдей?
— Все откроется в полном гороскопе ее рождения, мой господин, а сейчас могу лишь сказать, что твоя дочь добьется успеха и в любви, и на войне, ибо боги, как я вижу, уже возлюбили ее, Забаай удовлетворенно кивнул. Халдей был самым уважаемым астрологом на Востоке. Он славился не только точностью своих предсказаний, но также и честностью.
Когда старик, пятясь, вышел из комнаты, Забаай взглянул на молодую жену с огромной любовью.
— Как же мне вознаградить тебя, моя любовь, за это изумительное дитя? — спросил он.
— Позволь мне дать ей имя, мой господин! — ответила Ирис.
— Очень хорошо! — согласился он, довольный. Другая женщина на ее месте попросила бы у него драгоценности. Тамар не смогла сдержать любопытство.
— Как же ты назовешь ее?
— Зенобия, — последовал ответ. — Та, которой дал жизнь Юпитер.
— Зенобия… — размышлял Забаай. — Это хорошее имя!
— А теперь ты должна отдохнуть, — Тамар забрала у Ирис младенца. — Пусть твоя Баб присмотрит за Зенобией, пока ты будешь спать.
Ирис кивнула. Теперь, когда возбуждение, вызванное родами, уже позади, она начинала чувствовать сонливость. Забаай поднялся, наклонившись на мгновение, чтобы поцеловать свою молодую жену, а потом вместе с Тамар вышел из комнаты.
Оставшись в одиночестве, Ирис вздохнула и очень осторожно потянулась, чтобы найти более удобную позу. Как прекрасно ее дитя! Завтра она принесет в жертву ягненка в храме Юпитера, чтобы поблагодарить его за дочь. Ее заинтересовали предсказания халдея, но она не до конца поняла их. Потом, когда ее начал охватывать сон, беспокойство постепенно исчезло. Какое все это имеет значение, раз Зенобия благословенна и находится под покровительством?
— Пусть боги будут благосклонны к тебе на протяжении всей твоей жизни, доченька моя! — нежно прошептала Ирис и заснула.
Глава 1
— С днем рождения, Зенобия!
Зенобия бат Забаай, которой исполнялось шесть лет, счастливо засмеялась в ответ на поздравление своей семьи. Она была прелестным ребенком — высокая для своего возраста, с длинными непокорными темными волосами, которые ее мать уложила красивыми локонами ради такого торжественного случая, и блестящими серебристо-серыми глазами. Ее незамысловато задрапированная белая туника с поясом из голубого шелкового шнура оттеняла ее светло-золотистую кожу.
Забаай бен Селим подхватил свою единственную дочь на руки и поцеловал.
— Разве ты не хочешь узнать, какие подарки тебе приготовили, моя драгоценность?
Зенобия хихикнула и с озорным выражением взглянула на своего обожаемого отца.
— Конечно, хочу, папа, но мама сказала, что я не должна спрашивать, пока мне их не предложат.
Забаай бен Селим не смог удержаться.
— Али! — взревел он. — Веди сюда подарок ко дню рождения моей дочери.
В открытый внутренний двор вошел любимый раб отца Зенобии, ведя за собой изящную, горячую, гарцующую серую кобылу в уздечке из красной кожи с позвякивающими на ней медными бубенчиками. На ней было маленькое седло, подходящее по размерам для девочки.
Зенобия онемела от изумления и восторга. Ничего ей так не хотелось иметь, как свою собственную красивую арабскую лошадь. Последние шесть месяцев она много раз довольно прозрачно намекала на это своему отцу.
— Ах, папа! — наконец прошептала она.
— Значит, она тебе нравится? — поддразнивал свою единственную любимую дочь Забаай бен Селим.
— О, да! Да, папа! Да!
— Забаай, но ведь ты ничего не сказал мне! Лошадь? Но ведь девочка еще совсем маленькая! — Ирис казалась обеспокоенной.
— Не беспокойся, любовь моя! Эту кобылу вырастили послушной. Обещаю, все будет хорошо.
Тамар положила свою нежную руку на плечо Ирис и тихим голосом произнесла:
— Не оберегай ее чрезмерно. Ирис! Вряд ли такое воспитание пойдет ей на пользу. Женщин племени бедави воспитывают сильными и независимыми!
— Я хочу покататься на ней сейчас же! — воскликнула Зенобия.
Забаай поднял дочь и посадил ее на спину кобылы. Она сидела горделиво, словно была рождена для того, чтобы сидеть в седле.
— Поехали, Акбар! Я буду соревноваться с тобой! — бросила Зенобия вызов наследнику отца.
— Я должен звать свою лошадь! — запротестовал он, изумленный.
— Ну так поспеши! — поддразнила она и быстро выехала через ворота внутреннего двора.
